О́ттепель (от русск.тепло, теплеть) — повышение температуры атмосферы до положительных значений после устойчивого морозного периода зимой или в начале весны в умеренных и высоких широтах Земли.
Оттепель ― полное томительной неги пение соловья, задумчивый свист иволги...[1]
Оттепель — возрождение природы; оттепель же — обнажение всех навозных куч.
Оттепель — с гор ручьи бегут; бегут, по выражению народному, чисто, непорочно; оттепель же — стекаются с задних дворов все нечистоты, все гнусности, которые скрывала зима.[1]
...сильный ветер дул с юга, обещая гнилую оттепель; деревья обнажились от снега и беспорядочно покачивали из стороны в сторону своими намокшими голыми вершинами, господские службы почернели и словно ослизли.[2]
С каждым часом погода становилась все хуже и хуже. Теплый ветер, мокрый снег, оттепель, все это превратило мягкие дороги в сплошную грязь, глубокую, невылазную.[3]
Сретенская оттепель напоминает заботливому деревенскому домохозяину о том, что время начинать починку летней сбруи, — как ездовой, так и рабочей-пахотной. Для этой работы существует даже особый день, отмеченный в изустном народном творчестве прозвищем «Починки» (3-е февраля).[4]
— Аполлон Коринфский, «Народная Русь: Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа — Сретенье», 1901
Между тем погода была так прелестна, как только может быть прелестной на юге в конце февраля, во время первой оттепели, в одиннадцать часов утра.[5]
Наступила короткая оттепель; когда-то ровные, николаевские зеленые обои набухли от сырости, покрылись пятнами и теперь больше всего напоминает окраску танков...[6]
— Юрий Анненков(Б. Темирязев), «Повесть о пустяках», 1934
Снится мне тревожными ночами
Оттепель внезапная твоя.[7]
Возьмём хотя бы раннюю весну. У неё, у этой ещё зябнущей от последних заморозков девочки-весны, есть в котомке много хороших слов. Начинаются оттепели, ростепели, капели с крыш. Снег делается зернистым, ноздреватым, оседает и чернеет. Его съедают туманы.[10]
Стланик был инструментом очень точным, чувствительным до того, что порой он обманывался, ― он поднимался в оттепель, когда оттепель затягивалась. Перед оттепелью он не поднимался.[11]
Дождь и оттепель ударили внезапно, обнажив облизанные ветром камни и пожухлую траву. Зелёные подушки мха оттаяли и брызгали водой, когда по ним ступали.[13]
Наипаче весьма полезно сѣять зимніе шпинаты на такую совершенно тѣнистую гряду. До Февраля, или до тѣхъ поръ, пока продолжается настоящій первый зимній морозъ, растѣніе сіе на обогрѣваемомъ солнцемъ мѣстѣ пребываетъ зелено и годнымъ въ пищу: но едва лишь сдѣлается въ Мартѣ и Апрѣлѣ оттепель и наступятъ утренніе морозы, а потомъ теплое сіяніе солнца; то листья онаго либо совсѣмъ, или по крайней мѣрѣ въ верхней половинѣ пожелтѣютъ: тогда то уже не можно его употреблять въ пищу прежде, пока оно въ Маіѣ мѣсяцѣ не одѣнется новыми листьями.[15]
— Магазинъ общеполезныхъ знанïй и изобрѣтенïй, «Нѣкоторые способы для сбереженія годующихъ цвѣтныхъ и садовыхъ растѣній во время зимы отъ замерзанія», 1795
Оттепель ― полное томительной неги пение соловья, задумчивый свист иволги, пробуждение всех звуков, которыми наполняется божий мир, как будто ищет и рвется природа вся в звуках излиться после долгого насильственного молчания; оттепель же ― карканье вороны, наравне с соловьем радующейся теплу. Оттепель ― пробуждение в самом человеке всех сладких тревог его сердца, всех лучших его побуждений; оттепель же ― возбуждение всех животных его инстинктов. Ведь это, батюшка, почти стихи выходят![1]
Оттепель — возрождение природы; оттепель же — обнажение всех навозных куч.
Оттепель — с гор ручьи бегут; бегут, по выражению народному, чисто, непорочно; оттепель же — стекаются с задних дворов все нечистоты, все гнусности, которые скрывала зима.
Оттепель — воздух наполнен благоуханьем весны, ароматами всех злаков земных, весело восстающих к жизни от полугодового оцепенения; оттепель же — все миазмы, все гнилые испаренья, поднимающиеся от помойных ям… И всё это: и миазмы, и благоухания — всё это стремится вверх к одному и тому же небу![1]
Поэт замирает перед вещами, не заслуживающими внимания солидного человека <…>. Он стоит перед деревом и старается, отключив свой слух от шумов внешнего мира, ощутить вновь то, что ощутил минуту назад, когда здесь, в городском саду, на лужайке, пред ним предстало это одинокое дерево, всё осыпанное белыми цветами, точно оно ещё хранит, после оттепели, бесчисленные комочки снега на кончиках своих ветвей.[16]
— Марсель Пруст, заметки о художественном созерцании, 1890-е
Оттепель, случающаяся на Сретеньев день, служит, по местному поверью, предвестницею «худой и гнилой весны». Костромичи-крестьяне не вполне соглашаются с туляками относительно влияния сретенской оттепели на предстоящую весну: они говорят, что, если на Сретеньев день «от воробья стена мокра», — будет только ранняя весна.[4]
— Аполлон Коринфский, «Народная Русь: Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа — Сретенье», 1901
Как на беду, на самое Сретенье началась оттепель. Взвыли бабы пуще прежнего от лихой приметы: Погляди-ка, родимой, на двор! Какая стала оттепель! Ведь морозы-то минули; подуло с весны! Не бывать добру, не видать мужей! — голосят бабы.[4]
— Аполлон Коринфский, «Народная Русь: Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа — Сретенье», 1901
Все смотрели растерянно и в недоумении, провожая глазами поезд, двинувшийся из Кремля по направлению к Ярославской дороге. Начинал падать мокрыми хлопьями снег; сгустившиеся в воздухе черные тучи, клубившиеся низко над землею, не обещали ничего хорошего… С каждым часом погода становилась все хуже и хуже. Теплый ветер, мокрый снег, оттепель, все это превратило мягкие дороги в сплошную грязь, глубокую, невылазную. Царский поезд, минуя дремучие леса, тянувшиеся за Москвой, едва дотащился до села Коломенского и дальше не мог уже двинуться.[3]
Возьмём хотя бы раннюю весну. У неё, у этой ещё зябнущей от последних заморозков девочки-весны, есть в котомке много хороших слов. Начинаются оттепели, ростепели, капели с крыш. Снег делается зернистым, ноздреватым, оседает и чернеет. Его съедают туманы. Постепенно развозит дороги, наступает распутица, бездорожье. На реках появляются во льду первые промоины с чёрной водой, а на буграх ― проталины и проплешины. По краю слежавшегося снега уже желтеет мать-и-мачеха. Потом на реках происходит первая подвижка льда (именно подвижка, а не движение), когда лёд начинает косо колоться и смещаться и из лунок, продухов и прорубей выступает наружу вода. Ледоход начинается почему-то чаще всего по тёмным ночам, после того как «пойдут овраги» и полая, талая вода, звеня последними льдинками ― «черепками», сольётся с лугов и полей.[10]
И все-таки речь о другом: о живой ольхе ― растущей, цветущей. Да ведь и тут она того и гляди чуть не деревом царским окажется. И не серая вовсе, не черная. Летом ― светло-да темно-зеленая, поздней осенью или зимой, на морозце ― сиреневая, а чуть оттепель ― шоколадная и от почек, серёжек тугих, и от веток буро-коричневых.[17]
...весной, когда многие растения еще не успели «отрастить» себе новые листья, рододендроны разворачивают перезимовавшие листья-трубочки и начинают фотосинтезировать. Могут они разворачиваться и во время оттепелей.[18]
— Владимир Чуб, «Что изучает наука ботаника?», 1998
Алексея Божия человека, 17-го марта, мороз был утром 15 градусов. Оттепели не было и совершенно была зима, а далее, с 21-го числа ― дружное тепло и дождь, в течение одной недели путь рушился. <Ручей> было выступил из берегов.[19]
— Иван Курганский, Памятные записки, 1858
12-го числа <ноября> зделалась оттепель и дождь. 13-го числа пошел по Тверце молодой лет и прорвало в Торжке на Тверце мост и половину моста унесло во лду, ниже города <на> 10 верст, отчего мостовщику был значителной убыток. И всие время вода в Тверце так была велика, что равнялась с весеньею. 18-го числа выпал снежок, и мороз, и по Тверце пошол шорош.[20]
— Иван Масленников, Книга записи погоды и сообщений по Торжку, 1870
В конце марта, в апреле, когда весной ещё и не пахло и воздух был по-зимнему разрежён и сух, стланик вокруг поднимался, стряхивая снег со своей зелёной, чуть рыжеватой одежды. Через день-два менялся ветер, тёплые струи воздуха приносили весну. Стланик был инструментом очень точным, чувствительным до того, что порой он обманывался, ― он поднимался в оттепель, когда оттепель затягивалась. Перед оттепелью он не поднимался. Но еще не успело похолодать, как он снова торопливо укладывался в снег.[11]
Март. Я вспомнил три русских стихотворения о марте, а четвёртое напомнил мне М. Л. Гаспаров: то, в котором сначала «тёплый ветер вихревой, непутевый, вестовой», а потом «кто-то с полночи нагрёб на проталину сугроб, над землею разомлелой пронесясь метелью белой, — старый снег на убыль шел, — внук за дедушкой пришёл». Так кончались ранние оттепели на моей памяти: и оттепель 53-го года, и оттепель 56-го года.[21]
Он, при встречах с знакомыми, всегда обыкновенно поздравляет их с чем-нибудь, или с постом, или с весной, или с осенью; если после оттепели мороз наступит, так с морозом, наступит после морозу оттепель — с оттепелью …
На этот раз ничего подобного не было, но он что-нибудь да выдумает.[22]
На дворе уже было совсем светло, но время стояло скверное. Все небо было покрыто сплошными темными облаками, из которых сыпалась весенняя изморось ― не то дождь, не то снег; на почерневшей дороге поселка виднелись лужи, предвещавшие зажоры в поле; сильный ветер дул с юга, обещая гнилую оттепель; деревья обнажились от снега и беспорядочно покачивали из стороны в сторону своими намокшими голыми вершинами, господские службы почернели и словно ослизли. Порфирий Владимирыч подвел Анниньку к окну и указал рукой на картину весеннего возрождения.
― Уж ехать ли, по́лно?[2]
— Что? — вскочил Псищев и вырвал листок из рук цыганки. «Почтовый поезд между Чижовкой и Славнобубенском… насыпь, размокшая вследствие неожиданно наступившей оттепели дождями, никогда не случавшимися декабре».
— Что такое, ничего не пойму!.. — «Провалился разошедшуюся массу. Двенадцать вагонов изломано, три ушли в землю».
— Господи! — протирал он себе глаза.[23]
Между тем погода была так прелестна, как только может быть прелестной на юге в конце февраля, во время первой оттепели, в одиннадцать часов утра. Дул тяжеловатый ветерок. Ручьи несли солому. На дровнях по ростепели везли с реки громадные глыбы зеленовато-стеклянного льда, горевшего на солнце географическим огнем северного сияния. И небо поразительной свежести стояло над куполами церквей, тронутое кое-где легчайшею рябью облачности, словно ангельским оперением.[5]
С начала ноября и до конца января тянется полярная ночь, освещаемая только луной, когда небо ясно, и северными сияниями, которые онкилоны приписывают душам умерших. Южные ветры в это время приносят холод и ясную погоду, западные и восточные ― пургу, а северные ― оттепель и дождь.[24]
Наступила короткая оттепель; когда-то ровные, николаевские зеленые обои набухли от сырости, покрылись пятнами и теперь больше всего напоминает окраску танков, броневых машин и полевых орудий, изобретенную в целях военной маскировки. Князь Петя сидит в освежеванном кресле и задумчиво осматривает комнату.[6]
— Юрий Анненков(Б. Темирязев), «Повесть о пустяках», 1934
Оттепель. Дороги развезло. Туман. Грязь. И даже дождь в феврале. Грязь здесь густая, тягучая, мощная. Чернозём. Поля покрыты непрочным мокрым снегом и водой. Вода всюду. «По правилам» в такую непогодь наступать нельзя. Но никто ― ни командование, ни офицеры, ни бойцы ― не говорит себе: нельзя наступать в такую погоду. Напротив, все охвачено наступательным порывом.[8]
Еще прошло время. В первую зимнюю оттепель, под новый год, под Васильев вечер ливни шли, смыли снег с бугров, до земли протаял. Прибежал Горлан и стал лапами землю разгребать в проталине, где была картошка в ямке. Раскопал, раскидал верх, а из ямы хозяйкины ноги в башмаках с перетяжками.[9]
В оттепель Матвей любил бывать в волченорском кедровнике. Кедровник был в пяти верстах от села. Он рос по склонам холмов и берегам едва сочившихся ручейков. Кедры были один к одному, все как на подбор: высокие, сукастые, с мягкой зеленой хвоей. Ветвистые макушки деревьев закрывали небо, и в кедровнике всегда было сумеречно и по-таежному уютно.[25]
Дождь и оттепель ударили внезапно, обнажив облизанные ветром камни и пожухлую траву. Зелёные подушки мха оттаяли и брызгали водой, когда по ним ступали. То была земля неплодородная, скупая и ранимая, но всё, что здесь росло, имело жуткую, невероятную способность жить. Приземистая цепкая растительность мгновенно «слизывала» с обуви любую смазку; ноги тотчас же промокли.
Вскоре стали попадаться горы; небольшие, они вырастали из тумана внезапно, и каждый раз сердца путешественников невольно замирали при мысли: а вдруг это и есть их цель? Орге сразу начинал всех радостно подбадривать и пёр вперёд, как будто бы и не ему на днях чуть не пробили голову. Но всякий раз их ожидало разочарование. Дорога поглотила целый день и половину следующего, пока перед троими путниками в белёсых облаках не замаячила большая чёрная гора с обрезанной вершиной — Снайфедльс.[13]
Еще и холоден и сыр Февральский воздух, но над садом Уж смотрит небо ясным взглядом, И молодеет Божий мир.
Прозрачно-бледный, как весной,
Слезится снег недавней стужи,
А с неба на кусты и лужи
Ложится отблеск голубой.[26]
Я оттепели ленинградской
Люблю внезапную капель,
Как будто к декабрю апрель
Пришёл поговорить по-братски
И напроказил... Так и ты
Смягчаешь зим моих суровость
И вносишь в комнату, как новость, Мимозы жёлтые цветы.[7]
Нахмуренное, с прозеленью, небо,
Во мгле, как декорации, дома, Асфальт и воздух пахнут мокрым снегом,
И веет мокрым холодом зима.
Я чувствую себя больным и старым,
И что за дело мне до разных там
Гуляющих всю ночь по тротуарам
Мне незнакомых девушек и дам!
Вот так же было холодно и сыро,
Сквозил в проулках ветер и рассвет,
Когда она задумчиво спросила: ―
Наверное, гордишься, что поэт?..[12]
1 2 Шаламов В.Т., собрание сочинений, Москва: «Художественная литература» «Вагриус», 1998, том 1.
1 2 Н. Рубцов. Последняя осень. — М.: Эксмо, 1999 г.
1 2 Д. И. Скирюк, «Драконовы Сны». Серия Колесница богов. — М.: Северо-Запад Пресс, 2001 г.
1 2 И. Н. Вирабов, Андрей Вознесенский. — М.: Молодая гвардия, 2015 г.
↑ Магазинъ общеполезныхъ знанïй и изобрѣтенïй съ присовокупленіемъ Моднаго Журнала, раскрашенныхъ рисунковъ, и музыкальныхъ нотъ. Часть Вторая. съ Іюля по Декабрь. В Санктпетербургѣ, печатано въ Типографіи І. К. Шнора. 1795 г.
↑ Перевод Л. А. Зониной // Писатели Франции о литературе. — М.: Прогресс, 1978. — С. 70-74.
↑ Ю. Яковлев. «Багульник». — М., Детская литература, 1975 г.
↑ Малеева Ю., Чуб В. «Биология. Флора». Экспериментальный учебник для учащихся VII классов. — М.: МИРОС. 1994 г.
↑ Купеческие дневники и мемуары конца XVIII ― первой половины XIX века. — И. А. Курганский. Памятные записки (1818-1858). ― М.: РОССПЭН, 2007 г.
↑ Купеческие дневники и мемуары конца XVIII ― первой половины XIX века. — Купцы Блиновы. Дневник (1762-1782). ― М.: РОССПЭН, 2007 г.