Loading AI tools
Из Википедии, свободной энциклопедии
Немецкая гастрономическая культура — совокупность гастрономических традиций, сложившихся у немцев в процессе исторического развития и включающих национальную кухню в её региональном разнообразии, культуру принятия пищи в Германии и их роль в культуре страны.
Вся культура исходит от желудка.
Шиллер был совершенный немец в полном смысле всего этого слова. [...] Он положил вставать в семь часов, обедать в два, быть точным во всём и быть пьяным каждое воскресенье.
В Германии к еде относятся серьёзно и соблюдают три традиционных основных приёма пищи: завтрак, обед и ужин. Горячую пищу при этом обычно едят только в обед, завтрак и ужин в немецких домах часто состоят из бутербродов. Между обедом и ужином немцы в качестве полдника пьют кофе с пирогом или тортом. Протестантская диетическая мудрость в Германии гласит: «Завтракать — как император, обедать — как князь, ужинать — как попрошайка»[3].
![]() |
Немцы в своём большинстве (75 %) предпочитают завтракать дома. Большинство жителей Германии никогда не пренебрегают завтраком, даже если им приходится вставать в 5 часов утра. Для немцев завтрак прямо-таки свят[4]. По данным Общества по исследованиям потребления, рынка и сбыта (GfK), в рабочие дни немцы обычно завтракают между 8 и 9 часами утра, часть населения завтракает в следующий час, и тогда к ним присоединяются на второй завтрак те, кто проснулся и уже завтракал совсем рано. В выходные дни немцы предпочитают поспать подольше, и завтрак тогда начинается на полтора часа позже. Утром рабочего дня немец тратит в среднем на завтрак 15 минут, а в выходные — до часа.
Наиболее типичный немецкий завтрак — это кофе, хлеб или булочки, сливочное масло и мармелад или, реже, мёд. Около 10 % немцев предпочитают вместо этого на завтрак открытые бутерброды с сыром и колбасой или же сухие завтраки. Фрукты на завтрак в Германии едят почти 9 % населения. Дети пьют на завтрак молоко и часто предпочитают хлеб с шоколадной пастой[5]. Сладкий завтрак с мармеладом более распространён на севере Германии, а плотный завтрак с колбасой и сыром — на юге, граница пролегает по экватору белых сосисок. По мнению Райнера Верхнера, менеджера национальной команды шеф-поваров Германии при Германском союзе шеф-поваров, этому есть климатические и исторические причины: север Германии жил беднее, колбасу, для которой требовались дорогие специи, потребляли состоятельные люди.
В выходные дни немецкий завтрак становится разнообразнее: немцы покупают утром в булочных свежий хлеб и булочки (например, традиционные пшенично-ржаные с солью (нем. Schusterjunge) — в Берлине или слоёные францбрётхены с корицей — в Гамбурге), отваривают яйца, готовят омлеты с ветчиной, пармезаном, зелёным луком и томатами[6], выставляют на стол также творог, йогурт, брецели[7][8]. За завтраком немцы слушают радио и читают газеты, общаться с кем-то за завтраком готов только каждый третий немец. Для разговоров за столом у немцев предпочтительнее обед и ужин[5].
За пределами Германии повелось считать типичным немецким завтраком знаменитую баварскую белую колбасу с брецелем и горчицей. Белые колбаски едят методом «цу́цельн» (нем. Zuzeln) — высасыванием колбасного фарша из оболочки — или режут крест-накрест ножом, чтобы затем выбрать фарш вилкой, а сервируют их строго до полудня[9]. Уникальная для Германии традиция поедания белых колбасок поздним утром в качестве второго завтрака или предобеденного перекуса сложилась в Баварии задолго до появления бранча[10]. Некоторое сходство с бранчем обнаруживает и дообеденная традиция фрюшоппена — неформальной встречи друзей, членов общественных организаций или даже сотрудников за «ранней кружкой» пива или бокалом вина с закусками[11].
![]() |
Обед — основной приём пищи, на обеденное время у немцев есть даже специальное приветствие, совмещённое с пожеланием приятного аппетита: «ма́льцайт!»[12] (нем. Mahlzeit — приём пищи, букв. «время трапезы»). Обычно обед состоит из одного блюда — второго, преимущественно мяса с гарниром, а если из двух, то на первое подают прозрачный или заправочный супы. Закуски как отдельное блюдо в обед перед супом или вторым блюдом в немецкой кухне не предусмотрены. Гарниром в прозрачный суп на крепком мясном бульоне в Баварии добавляют печёночные кнели, в Швабии — печёночные шпецле, в Бадене — блинную стружку, а в Нижней Саксонии в свадебном супе разных гарниров может быть одновременно с десяток. Такой суп воспринимается как закуска, из него съедают калорийный гарнир. Французские «пустые» консоме — это диетическое питание для больных, считают немцы. Заправочные супы бывают овощные: с морковью, цветной капустой, сельдереем, луком-пореем, корнем петрушки, пастернаком, горохом, фасолью или чечевицей, их часто пюрируют, и мясные: из бычьего хвоста или гуляш. Образцовый немецкий суп — картофельный, который в любом из региональных вариантов не обходится без шпига, майорана и колбасы. Немецкий густой суп айнтопф — это полноценный немецкий обед, после него не предполагается второе блюдо[13]. Описывая быт дерптских немцев первой половины XIX века, русская писательница Е. А. Авдеева сообщала, что супы они готовят ягодные, молочные, овсяные, саговые, пивные и из воды (нем. Wasser-suppe), то есть из кореньев и зелени, брошенных в кипяток, с коровьим маслом[14]. Немецкие супы с пшеничной или овсяной мукой[15], манной крупой, рисом, ячменём на молоке или сливках, заправленные сливочным маслом и шпигом, ушли вместе с тем голодным прошлым, когда, по словам Т. Фонтане, манный суп, тёплое жильё и отсутствие боли — это уже было много[16]. Если муку перед заправкой в суп обжаривали на смальце, суп назывался «жжёным» (нем. Brennsuppe). Воспоминания о нём сохранились в немецком фразеологизме, описывающем человека со стабильным жизненным положением: «он сюда не на жжёном супе приплыл»[17]. Любителем супов в Германии считается доживший до преклонных лет кайзер Вильгельм I, он по назначению лейб-медика доктора Густава фон Лауэра, отдавал предпочтение рисовому супу на крепком бульоне из сока от шести килограммов говядины, четырёх голубей и двух куриц[18]. В 1996 году в не самой «суповой» стране был учреждён Германский институт супов, который ставит своей задачей повышение их статуса и снижение потребления фастфуда[19], 19 ноября Германия ежегодно отмечает День супа[20], а в Зематале, в Рудных горах, работает музей супов[21][22].
Немцы любят обедать дома, за исключением возрастной категории 20—29-летних[5]. В производственных столовых питается только 26 % трудозанятого населения, из них только 18 % довольны предлагаемой там пищей. Столовская еда слишком жирная, недостаточно свежая и содержит усилители вкуса. Согласно результатам репрезентативного опроса по заказу журнала Healthy Living и Германского фонда медицинского страхования служащих DAK, в 2009 году 26 % работающих обедали прямо на рабочем месте, 14 % — покупали еду на обед в уличных закусочных или булочных, 8 % питались в ресторанах, а 6 % — вообще не обедали. 36 % опрошенных приносили с собой перекус из дома. В возрастной группе от 18 до 29 лет почти каждый второй брал с собой на работу ланчбокс с бутербродами[23]. Продолжительность обеденного перерыва на немецких предприятиях устанавливается коллективным тарифным договором и составляет обычно полчаса[24]. По данным доклада, подготовленного федеральным министерством продовольствия и сельского хозяйства в 2020 году, 73 % немцев любят готовить, 39 % готовят каждый день, а 40 % — два-три раза в неделю[25]. По данным репрезентативного опроса, проведённого в 2014 году по заказу немецкого кулинарного журнала «Еда и напитки» (нем. Essen und Trinken), самым любимым блюдом немцев является жареный картофель (84 %), за которым в списке следуют говяжьи рулетики (73 %), картофельные оладьи (72 %) и мясные фрикадельки или рубленые котлеты (69 %). Наблюдаются региональные различия: на севере страны больше любят картофельные оладьи и куриное фрикасе, в Центральной Германии — шницели и свиное жаркое. На востоке Германии любимыми блюдами называют гороховый айнтопф, кёнигсбергские клопсы и яйца в горчичном соусе[26].
«Кофе и пирог» (нем. Kaffee und Kuchen) — немецкая культурная традиция, появившаяся с открытием в стране кофеен в XVII веке, которой жители Германии следуют как в будни, так и в выходные между тремя и четырьмя часами пополудни. В рабочие дни такая небольшая пауза на кофе с пирогом, тортом, пирожным или просто печеньем позволяет отвлечься от суеты дел. Немецкие семьи часто собираются за красиво сервированным кофейным столом с пирогами или тортами, чтобы в уютном кругу за приятными разговорами провести вторую половину воскресенья[27]. На «кофе и пирог» приглашают домой гостей. Приглашение в немецкий дом на послеобеденное время означает, что гостей будет ждать именно сладкий кофейный стол[28]. Хозяйки угощают выпечкой собственного приготовления, в крайнем случае, из проверенных булочных или кондитерских, пренебрегая готовой продукцией из супермаркетов. Обычно это типичные немецкие открытые листовые сладкие пироги, гугельхупфы, шоколадные торты с масляным кремом или фруктовые торты со взбитыми сливками. Описывая кофейные традиции на севере Германии, З. Ленц в романе «Урок немецкого» отмечает, что «нельзя не подивиться девяти предписанным в таких случаях сортам печева, которые подаются в строго предусмотренном порядке, а также сахарницам, полным рафинада, каковой макают в кофе, перед тем как его разжевать, не говоря уже о мисках со взбитыми сливками: ими густо уснащают кофе, предварительно плеснув в него неразбавленного шнапса»[29]. Старые добрые кофейные посиделки — яркий символ буржуазной семейной жизни[30], и современная немецкая глобализированная молодёжь предпочитает чинному классическому кофе с пирогом за столом маффины, пончики, брауни и кофе на вынос на бегу, а то и просто шоколадный батончик[5]. Немецкая традиция послеобеденных кофепитий распространилась по Европе и добралась до США, где 7 апреля даже отмечают национальный день кофе и пирога[31].
![]() |
![]() |
Обычное время для ужина в Германии — между шестью и восемью часами вечера, в выходные дни несколько позже. По данным опросов, проводившихся в 2005—2015 годах, 95 % немцев ужинают в будни дома[32]. Немецкие семьи по традиции собираются вечером за ужином вместе, чтобы в уюте и спокойствии пообщаться и обсудить прошедший день. Тем не менее, у трети немцев за ужином работает телевизор[5]. Для вечернего приёма пищи в немецком языке существует два слова, которые буквально переводятся «вечерняя еда» (нем. Abendessen) и «вечерний хлеб» (нем. Abendbrot). Если первое — общее понятие, то вторым словом обозначается характерный для немцев минималистский и педантичный ужин с тонкими открытыми бутербродами с колбасой или сыром, но не пухлыми от обильной начинки сэндвичами[33]. Таким образом ужинает от 52 до 78 % населения Германии[5][34]. По данным института маркетинговых исследований rheingold salon, для 68 % опрошенных главный компонент ужина — хлеб, для 61 % ужин будет неполным без колбасы, а для 60 % — без сыра[35]. Хлеб для ужина подходит ржаной, ржано-пшеничный или цельнозерновой, его режут ломтями толщиной приблизительно 8 мм; бутерброды с маслом и сыром, например, тильзитером, или ветчиной, например, шварцвальдской, или колбасой, например, варёной охотничьей, за столом каждый собирает себе сам[36]. В «Базовом плане полноценного питания», выпущенном Германским обществом питания, на ужин педантично и официально рекомендуется 100 г хлеба, 10—15 г масла или маргарина, 30 г сыра, ветчины или колбасы либо одно яйцо и 200 г сырых овощей (салата, помидоров, моркови, перца)[32].
Вместо тарелки немцы часто используют за столом индивидуальные деревянные разделочные доски, бутерброды немцам-аккуратистам удобнее не кусать, а управляться с ними ножом и вилкой[37]. В идеальном немецком бутерброде размер ломтика сыра или колбасы должен педантично совпадать с размером ломтика хлеба[38]. Для классически оформленного «абендброта» требуются ещё маринованные огурцы, которые тонко надрезают веером, возможны также сваренное вкрутую яйцо и свежий овощной салат[39][40]. К немецкому ужину подают холодные безалкогольные напитки, радлер, шорле, вино и пиво[41].
Традицию хлеба с маслом заложили процветавшие с XIV века ганзейские города, куда из Северной Европы привозили ржаную муку для кислого теста, сливки для масла и соль для его консервирования. Заглавный герой плутовского романа 1669 года «Симплициссимус» Г. Я. К. фон Гриммельсгаузена «научился намазывать на чёрный хлеб солёное масло в палец толщиной, да ещё поверху накладывать сыр, дабы всё лучше проходило в глотку», пока столовался в женском монастыре Парадиз[42]. Сохранились сведения о том, что на рубеже XVIII—XIX веков в самых изысканных интеллектуальных кругах, какими были литературные салоны Иоганны Шопенгауэр, матери Артура Шопенгауэра, в Веймаре и Рахели Фарнхаген в Берлине, на ужин подавали скромный серый хлеб с маслом («буттерброт») и чаем, и это не по скупости, а осмысленно дистанцируясь от культуры пышных вечерних застолий, характерных для католических Франции или Италии[3]. Современная традиция «вечернего хлеба» сложилась в Германии в результате индустриализации 1920—1950-х годов, когда два приёма горячей пищи в день перестали быть необходимостью. Для рабочих было организовано горячее питание в обед в заводских столовых, после Второй мировой войны женщины массово вышли на работу, а внедрявшаяся в производство техника заменяла физический труд, требовавший значительное количество калорий[43][44]. К началу 1960-х годов горячий ужин подавали лишь в каждом четвёртом доме, но в современной Германии доля горячего ужина уже превысила треть, что, по мнению социального историка Уве Шпикермана, свидетельствует о новом столетнем обороте традиции немецкого ужина[45].
Предприятия общественного питания в Германии носят обобщённое название «га́стштетте» (нем. Gaststätte — букв. «гостевое место»)[46] и подразделяются на рестораны, винные и пивные погребки, бистро, кафе и бары[47].
Проклятие вам, густые супы, как наша весенняя грязь; пресные соусы, как драмы Бирх-Пфейфер, проклятие пяти тарелочкам, на которых подают (между вторым и третьим блюдом!) селёдку с вареньем, ветчину с черносливом, колбасы с апельсинами! проклятие курам, варёным с шафраном, дампфнуделям, шарлотам, пудингам, переложенным на немецкие нравы, картофелю, являющемуся во всех видах! проклятие, наконец, корице, гвоздике и лавровому листу, который так не пристал к челу этих москотильных кушаний!..
Кому не известно, что такое немецкий обед? Водянистый суп с шишковатыми клёцками и корицей, разварная говядина, сухая как пробка, с приросшим белым жиром, ослизлым картофелем, пухлой свёклой и жёваным хреном, посинелый угорь с капорцами и уксусом, жареное с вареньем и неизбежная „Mehlspeise“, нечто вроде пудинга, с кисловатой красной подливкой; зато вино и пиво хоть куда! […] После обеда подали кофе, жидкий, рыжеватый, прямо немецкий кофе.
У нас щи да кашу едят, а у вас суп брандахлыст да колбасу; наш солдат чёрным-то хлебом напрётся, так двоих-троих дейч менш свалит, а ваш дейч солдат на белой булке сидит. Оттого наш руссиш солдат и силён. Ферштейн?
По утверждению историка С. В. Оболенской, к XIX веку у русских путешественников, побывавших в Германии, сложилось за редким исключением негативное мнение о немецкой кухне[51]. Д. И. Фонвизин, хоть и немец по происхождению, но, по оценке А. С. Пушкина, «русский, из перерусских русский»[52], путешествовал в 1784—1785 годах по Саксонии, Пруссии и Баварии и оставил полные иронии и беспощадной критики путевые заметки, в которых по поводу немецкой еды преимущественно отзывался «очень плохо», «очень дурно», «так дурно, как дорого», «и так и сяк», «очень плохо», «пища скверная», «так скверно, что нас горе взяло» или «обедали, или, лучше сказать, голодали». Из подробностей у Фонвизина есть только не изжаренные, а сожжённые цыплята на пути в Шлейц и мерзкие помои вместо кофе в Аугсбурге[53]. Баснописец И. А. Крылов, рисуя в 1800 году в пьесе «Трумф» противоречия между немецким и русским стилем одежды, поведения и субординации во времена Павла I, останавливается и на несовместимости русской и немецкой кухонь. Царевна Подщипа заявляет немецкому жениху Трумфу, что немцы неразборчивы в еде, готовы есть «всяку дрянь» вроде устриц и лягушек, а она выросла на ватрушках, смерть как любит сочни и предпочитает «выборный везде кусок» — «петушьи гребешки и курочки пупок»[54][55].
Участник Отечественной войны А. Ф. Раевский, оставивший «Воспоминания о походах 1813 и 1814 годов», описал, как в приличном чистом немецком доме в саксонском Вальдгейме ему предложили на обед вассер-суп из залитого кипятком покрошенного белого хлеба с куском сливочного масла, и он, несмотря на страшный аппетит, так и не смог тогда проглотить ни одной ложки. Впоследствии он познакомился с другими подобными немецкими супами — пивным и молочным, которые часто и составляли весь обед, и уже не удивлялся «бережливой расчётливости» немцев[56]. За бир-суп да мильх-суп герой повести Ф. М. Достоевского «Двойник» Голядкин готов посвятить сердце «тоненьким немочкам»[57]. Русская писательница Е. А. Авдеева на основе наблюдений за бытом дерптских немцев делала вывод о том, что «немецкий стол совершенно отличается от русского, как тот и другой народ друг от друга». Русские любят поесть, а «у немцев экономия доходит до излишества», и они строго ограничивают себя в еде и питье. Русским немецкий стол кажется умерен, но немцы к нему привыкли[58].
В произведениях русской литературы XIX века сохранились преимущественно нелестные высказывания о немецкой кухне, обычно в сравнении с французской, вероятно потому, как писал с огорчением А. А. Фет, что «наше русское так называемое образование больше клонит нас к французским нравам»[59]. Ещё до Д. И. Фонвизина и В. Н. Зиновьева Франция для русских служила эталоном западноевропейскости, а германские земли воспринимались как промежуточное культурное пространство между Россией и Францией[60]. В романе «В места не столь отдалённые» К. М. Станюкович описывает красивую, пёстро одетую француженку, которая в привокзальном ресторане во Франкфурте с громким смехом ругает немецкую кухню, презрительно щурясь на поданный ей шнель-клопс[61]. В путевой поэме И. П. Мятлева разговаривающая на смеси французского с нижегородским провинциальная помещица из Тамбова Акулина Курдюкова на табльдоте в «граде ганзейском» Любеке отведала сначала «незавидного» супа-водицы с луком и тестом, в котором плавала корица, а затем «странное смешенье» «ле бёф»[62], язык, жаркое, рыба, утка и гемис[63] и варенья[64]. Путешествующая по Германии героиня романа «Наши за границей» Н. А. Лейкина Глафира Семёновна настолько враждебно настроена к чуждой немецкой кухне, что опасается, что ей на стол могут подать что-то «поганое», «немецкую гадость» — вместо рыбы змею или лягушку, а в солянку могут добавить и мышь. Она допускает, что немцы делают колбасы и сосиски из кошек и собак, а суп варят из рыбьей чешуи, яичной скорлупы и сельдяных голов[65][66].
«Немецкая кухня кажется варварской французу», — утверждала просветительница Е. Н. Водовозова, давшая подробную характеристику германской еде. По словам Е. Н. Водовозовой, француз приходил в ужас от молочного супа с манной крупой, бифштекса с соусом, в котором плавают шарики клёцек из мозга, яиц, хлебной крошки и цветной капусты, прозрачного супа с яйцом и мучными клёцками с ветчиной или сладковатого на вкус рыбного блюда. Помимо того, что «немецкая кухня тяжела и неудобоварима»[67], Водовозова указывает следующие недостатки немецких блюд: чрезмерное и неуместное употребление сахара в качестве приправы, несочетаемость соусов с мясом, а также мудрёные, многочисленные и непонятные названия у немецких блюд. В тон Е. Н. Водовозовой на невозможность для русских кулинарок «немецкого вкуса, допускающего горячие сладкие супы вместо мясных и рыбных похлёбок» указывает Е. А. Авдеева в «Полной поваренной книге русской опытной хозяйки»[68]. Но есть в немецкой кухне кушанья, достойные похвалы Е. Н. Водовозовой: немцы готовят особенно вкусно жареных куропаток, жареную дичь, телячьи почки, жаренного в сметане зайца, померанскую грудинку, вестфальские окорока и брауншвейгские сосиски. Также у Водовозовой достойны упоминания прекрасные «компоты» из сливы, вишни, земляники и ананасов, похожие на русское варенье, но более жидкие и менее сладкие, которые подавали к жаркому. Водовозова также сообщала о немецких пивных супах и пивных соусах[69]. «Далеко не каждому по вкусу немецкая кухня», — аккуратно резюмировала Е. Н. Водовозова.
Особенно резко своё неприятие немецкой кухни демонстрировал А. И. Герцен. В одном из писем из путешествия по Европе в 1847—1852 годах он сообщал, что после Москвы он впервые хорошо отобедал только в Кёльне. Благодаря влиянию французских поваров во время оккупации Рейна местная кухня избавилась от «во многом нравственно-безвкусного и семейно-пресного характера германских яств». Только на офранцузившемся в течение двух десятков лет оккупации Рейне началась для Герцена комфортабельная Европа, а Германия, по его мнению, в целом не годилась для туризма, её надо не смотреть, а «читать, обдумывать и играть на фортепьянах». Писатель выражал сочувствие немецким желудкам, вынужденным перерабатывать «пресно-пряно-мучнисто-сладко-травяную массу с корицей, гвоздикой и шафраном» и «отчаянно бороться с мукой и картофелем» под «душем из баварского пива». Именно немецкая кухня, по версии Герцена, делала немцев с их мощным теоретическим умом и великими научными достижениями несостоятельными и смешными филистерами в практической жизни, склонными к «золотухе, слезам и романтизму, к платонической любви и мещанскому довольству». Для блага Германии Герцен предлагал сослать всех немецких кухарок в Техас, а на их место взять французских поварих[48]. Современник Герцена В. Ф. Одоевский в образе доктора Пуфа рассуждал о сближении национальных кухонь и предлагал составить идеал «всеобщей кухни» из блюд английской, итальянской, французской и русской кухни, чтобы составить «изящный, основательный, эклектический» обед, не оставив ни единого шанса немецкой кухне, потому что «она осталась при своём, то есть дурна по-прежнему и не допускает никаких усовершенствований»[70].
«Нападают у нас и на немецкую кухню, и на однообразную и скучную жизнь немецких городов», — сокрушались в журнале «Русская мысль» в 1859 году. «Немецкая кухня, как она ни смешна, а пришлась мне довольно по вкусу; кушаний много и они сытны», — сообщал в письме отцу из Берлина П. И. Чайковский в 1861 году[71]. В «Мелочах жизни» М. Е. Салтыков-Щедрин в 1887 году также подметил, что большинство русских гастрономов отзывается о немецкой кухне презрительно, а его персонаж Крутицын её даже хвалит, и немецкая еда отвечает ему взаимностью — переваривается легко, без желудочных переполохов[72]. Судя по сохранившимся письмам А. П. Бородина из Йены, куда он в 1877 году поехал устраивать в университет А. П. Дианина, он вполне нейтрально относился к немецкой кухне и местным табльдотам, хотя из еды и упомянул только понравившийся его ученику сыр с тмином и утренний кофе с булочками с маслом[73].
Seamless Wikipedia browsing. On steroids.
Every time you click a link to Wikipedia, Wiktionary or Wikiquote in your browser's search results, it will show the modern Wikiwand interface.
Wikiwand extension is a five stars, simple, with minimum permission required to keep your browsing private, safe and transparent.