Loading AI tools
Из Википедии, свободной энциклопедии
Христианская интерпретация (лат. interpretatio christiana) — практика адаптации Церковью нехристианских элементов культуры (в том числе обрядов, празднеств и символов[1]) или исторических фактов к христианскому мировоззрению[2]. Этот термин обычно обозначает придание христианской формы религиозной и культурной жизни, верованиям и представлениям «языческих» народов, с целью их христианизации[3].
В процессе распространения христианства Христианская церковь целенаправленно приспосабливала языческие практики, наполняя их новым и, с её точки зрения, истинным содержанием. Первый этап адаптации приходится уже на первые века истории христианства, когда церковь заимствовала ряд античных языческих культурных элементов. В дальнейшем при христианизации различных стран и народов данная практика изменялась и при необходимости периодически возобновлялась. Элементы, заимствованные в ранний период, стали частью общехристианской традиции (даты и семантика некоторых праздников, ряд обычаев и культов). Заимствования, осуществлявшиеся в процессе дальнейшей христианизации, пополнили местные христианские традиции[1].
Такое преобразование официально одобрялось Церковью. Так, в «Церковной истории народа англов» Беды Достопочтенного (завершена к началу 730-х годов) содержится письмо папы Григория I (590—604) к епископу Меллиту, где он доказывает, что людям легче принять христианство, если разрешить им сохранять внешнюю форму своих традиций — при условии, что они славят христианского Бога: «так через внешние радости им легче будет прийти к радостям внутренним»[4].
Христианские храмы часто возводились на месте языческих святилищ. В начале христианской истории языческие храмы обычно предварительно разрушались. С V века начинается процесс превращения их в христианские церкви. В ряде случаев прослеживается прямая связь между христианским и языческим посвящением храма[1].
Священные места язычников приобретали христианское значение как через сознание новообращённых, так и в ходе сознательно проводимой политики. Христианизации подвергался сам пейзаж[5]; выделяющиеся объекты посвящались христианским святым, порой меняя само имя: так, остров Огласа в Средиземном море был переименован в Монтекристо.
Миссионеры, проповедовавшие среди язычников, с рвением ставили их священные места на службу церкви. К примеру, Сульпиций Север в житии Мартина Турского, сносившего храмы и священные деревья язычников, отмечает: «там, где разрушал он языческие капища, там и воздвигал церкви и монастыри»[6]. А Бенедикт Нурсийский, обосновавшись в Монтекассино, первым делом разбил статую Аполлона и уничтожил языческий алтарь на холме.
В письме папы Григория I, которое приводит Беда, говорится:
Я решил, что храмы идолов этого народа не должны быть разрушены. Уничтожив находящихся в них идолов, возьмите святую воду, и окропите эти капища, и воздвигните в них алтари, и поместите святые реликвии. Ибо если храмы выстроены прочно, весьма важно заместить в них служение идолам службой Истинному Богу. Когда эти люди увидят, что святилища их не разрушены, они изгонят заблуждения из своих сердец и с большей охотой придут в знакомые им места, чтобы признать Истинного Бога и молиться Ему[4].
Ряд христианских праздников испытали античное языческое влияние в первые века христианства.
Первоначально восточные христиане вспоминали Рождество Христово 6 (19) января, в праздник Богоявления и Крещения. 25 декабря (7 января) праздник Рождества Христова, вероятно, впервые был установлен Римской церковью[7]. 25 декабря (VIII днем до январских календ) как день «рождения Христа в Вифлееме Иудейском» впервые упоминает римский Хронограф 354 года. В тот же день там отмечен римский гражданский праздник с тридцатью гонками колесниц в честь Дня рождения непобедимого Солнца (Dies Natalis Solis Invicti)[8]. Сирийский епископ XII века Дионисий бар Салиби[англ.] писал, что праздник Рождества Христова был перенесён с 6 января на 25 декабря именно по той причине, что 25 декабря язычники праздновали появление солнца, причём в празднике этом принимали участие и христиане. В тропаре Рождеству Христову (глас 4) имеются слова: «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума, в нем бо звездам служащии звездою учахуся Тебе кланятися, Солнцу правды»[9]
Сам праздник Богоявления (τα επιφανια, Эпифания), вероятно, заменил языческий праздник с тем же названием, который был посвящён рождению и прибавлению света. На христианском Востоке этот праздник может называться τα φωτα 'светы'[1].
Оба основных христианских праздника, Рождество и Пасха, связаны с солярно-лунарной символикой: Рождество связано с рождением солнца (день зимнего солнцестояния), Пасха соотносится как с солнечным, так и с лунным циклом (весенним равноденствием и полнолунием). Календарному соотнесению рождения Христа с рождением солнца отчасти могло способствовать Его Воскресение в первый день недели, в день, который у язычников был посвящён солнцу, что нашло отражение в названии воскресного дня в ряде языков (ср. лат. dies solis, греч. ημέρηλίου, англ. Sunday, нем. Sonntag), а также в день, в который был сотворен мир и свет был отделён от тьмы. Иустин Философ (ок. 100—165) писал императору Антонину Пию (Первая апология, § 67): «В день солнца мы собираемся вместе, потому что это есть первый день, в который Бог, изменивший мрак и вещество, сотворил мир, и Иисус Христос, спаситель наш, в тот же день воскрес из мёртвых». Зимнее солнцестояние (VIII день до январских календ) было соотнесено с Рождеством Христовым, в то время как летнее солнцестояние (VIII день до июльских календ) — с Рождеством Иоанна Предтечи (24 июня (7 июля)), что, согласно Августину, соответствует буквальному смыслу слов Иоанна Крестителя: «Оному подобает расти, мне же малитися» (уменьшаться) (Ин. 3, 30)[1].
Праздник Усекновения главы Иоанна Предтечи 29 августа (11 сентября), вероятно, был установлен Александрийской церковью в противовес празднованию александрийского Нового года; праздники Рождества Богородицы 8 (21) сентября и Зачатия Богородицы 12 января — в Азии в противовес Олимпийским играм; праздник Преображения Господня 6 (19) августа — в Армении в противовес языческому Празднику роз; день архангела Михаила 8 (21) ноября — александрийского происхождения и заменил собой древнейший праздник Крещения Господня, установленный египетской церковью в противовес крокиям и торжествам в честь Усири; праздник Успения Богородицы связан с языческим праздником Деметры в Афинах; и др.[1]
Г. Шульц указывает, что после христианизации многие народы совершали старые обряды по тем же праздникам и в тех же священных местах, — происходила лишь внешняя замена прежних богов на христианских святых[10]. Соответствующие строки присутствуют и в упомянутом письме папы Григория I:
Также можно заменить каким-либо праздником присущий им обычай закладывать быков в жертву демонам. Так, в день освящения даров или в праздники святых мучеников, чьи реликвии помещены в храме, следует позволить им возводить вокруг храма шалаши из веток и праздновать там. Не давайте им приносить животных в жертву дьяволу, но пускай они сами употребляют их в пищу, благодаря Творца всех созданий за Его щедрые дары[4].
Так, например, у славян в основе народного календаря лежит церковный календарь, определяющий состав, порядок, иерархию единиц годового времени (прежде всего праздников, постов и мясоедов), в значительной степени и их терминологию. Однако содержательная сторона календарей, интерпретация праздников, периодов и сезонов, а также приуроченные к ним обряды, обычаи, запреты, предписания в целом не выводимы из христианского учения и являются органическим компонентом народной традиции[11].
Христианские святые могли замещать языческих богов и наделяться некоторыми чертами языческого происхождения. Как и античные язычники, христиане молятся на восток.
Языческое влияние заметно в обычае носить нательный крест, заменивший языческие наузы, культовой роли яиц, почитании сакральных изображений и др.[1]
Христианское почитание бессребреников обнаруживает общие черты с античным культом Диоскуров. Разъяснение христианских таинств оглашенным сходно с мистериальной терминологией языческих посвящении[12].
В рамках христианской интерпретации какой-нибудь предмет искусства мог рассматриваться как христианский; с этой целью могли быть изменены надписи на нём. Так, римский кубок или ваза мог быть освящён и использоваться для причастия (яркий пример — кубок Птолемеев с дионисийскими мотивами, использовавшийся при коронации французских королей). Церковь могла игнорировать языческие мотивы в изображениях на предмете (сознательно или по незнанию), и вскоре о них забывали[13].
На старинных постройках и их остатках (сполиях) часто вырезались или устанавливались кресты. Л. Джеймс пишет: «Начертанный крест действовал похожим образом [подобно опрокинутым языческим статуям], помечая объект как христианский»[14][неавторитетный источник].
М. Хениг пишет о ряде инталий с явно языческими изображениями, сопровождаемыми христианскими надписями, например «IESVS EST AMOR MEVS» («Иисус — моя любовь»)[15][неавторитетный источник].
Дохристианские источники и мифы истолковывались Церковью в христианском контексте. Порой это представляет трудности для историков, пытающихся определить время обращения какого-либо народа[16]. Некоторые ранние христианские авторы замечали сходство между элементами христианства и других религий, таких как культы Диониса или Митры. Они объясняли это тем, что дьявол стремится извратить христианство.
Языческие боги долгое время воспринимались как демоны[17]. Так, святой Патрикий Прусский говорил, что языческие боги терпят мучения в Тартаре[18], а в Исландии считалось, что Сатана и Вельзевул обитают наряду с языческими богами в Вальхалле[19]. В античности был распространён и другой взгляд, согласно которому языческие боги — это когда-то жившие и впоследствии обожествлённые люди (впервые такую теорию предложил философ Эвгемер, по имени которого она была названа эвгемеризмом)[20].
Христианские жития святых имеют сходство с образцами античных восхвалений героев[12].
Изучавшие античность гуманисты и деятели Реформации соотносили в своих произведениях католические обряды с язычеством, а рождающиеся протестантские церкви — с новой очищающей христианизацией общества. Так, лютеранский мыслитель Филипп Меланхтон в «Апологии аугсбургского исповедания» (1530) подробно рассмотрел ритуалы, по его мнению, происходящие из языческих практик. Схожие мысли высказывали Генрих Буллингер в «De origine erroris» (1539) и Исаак де Казобон в «Шестнадцати опытах о вещах священных и церковных» (1614).
В XX веке появились новые работы по этой теме. Одной из них стала книга Ж. Сезнека «Как сохранились языческие боги: мифологическая традиция и её место в ренессансном гуманизме и искусстве»[21]. Б. А. Успенский определяет традицию усвоения дохристианских образов, их переосмысления и наполнения христианским содержанием как «воцерковление язычества»[1].
Seamless Wikipedia browsing. On steroids.
Every time you click a link to Wikipedia, Wiktionary or Wikiquote in your browser's search results, it will show the modern Wikiwand interface.
Wikiwand extension is a five stars, simple, with minimum permission required to keep your browsing private, safe and transparent.