Loading AI tools
вооружённые формирования из лиц, по каким-либо причинам не привлекаемым для службы в постоянных войсках Из Википедии, свободной энциклопедии
Ополче́ние, ранее Ополче́нье[1] — термин, применяемый к:
В древности у кочевых народов все способные носить оружие всякий раз вступали в бой с врагом; у народов оседлых обыкновенно выступала в поход лишь часть населения, но в минуту опасности, для защиты своей земли, поднимался весь народ. В период развитого феодализма, при господстве натурального хозяйства, основная часть войска носила черты ополчения (например, служба вассала сеньору часто ограничивалась 40 днями в году). Созыв народных ополчений (Heerbann, Arrière-ban), преимущественно с оборонительной целью, продолжался как в средние века, так и в последующие периоды, даже после образования постоянных регулярных армий. Правильную организацию ополчение получило впервые в Пруссии, в начале XIX столетия (ландштурм).
Племенные ополчения составляли основу войска в Киевской Руси до налоговой реформы княгини Ольги в середине X века. В последующий период, при Святославе и Владимире, ключевую роль играет дружина, нарубание воев проводится эпизодически и на неопределённый срок (на серию походов или при формировании гарнизонов пограничных со степью крепостей). Вои начинают обозначать воинов полка, выставляемого городом или землёй (княжеством) по решению веча, в XI веке. Полки получают оружие и коней для похода от князя. С развитием феодализма и падением значения веча на смену народным ополчениям приходят феодальные ополчения, выставляемые боярами-землевладельцами и удельными князьями, решение о военном сборе принимает князь (кроме Новгородской республики). Система разруба, или верстания, когда с определённой площади земли выставлялось определённое количество воинов на коне и в доспехе полном (конно и оружно), господствует в XV — XVII веках. Известны случаи выставления одного воина с десяти, а в случае крайней опасности с четырёх сох[3].
При образовании централизованного государства народное ополчение было ликвидировано великокняжеской властью. Князь привлекал народные массы к военной службе лишь в случае серьёзной военной опасности, регулируя размеры и характер этой службы по своему усмотрению (посошная рать).
— А. В. Чернов. Вооружённые силы Русского государства в XV—XVII веках[4]
Сбор даточных людей Пётр I положил в основу введённой им рекрутской повинности. Наряду с требованием даточных людей, входивших в состав войска в собственном смысле слова, в течение московского периода нередко созывалось и ополчение, получившее название великого; оно выставлялось помещиками и общинами и содержалось на их счёт. Иногда правительство прибегало к поголовному вооружению всего мужского населения той или другой местности, на счёт земли. Последний пример такого поголовного вооружения был при Петре I, для защиты Новгородской и Псковской земель, в 1708 году, ввиду ожидавшегося вторжения Карла XII.
В XIX веке народное ополчение в России созывалось трижды:
Ополчённые части формировались по губерниям и городам; начальники губернских ополчений и офицеры избирались дворянством из своей среды, главнокомандующие же ополчения в областях (в 1806 году) и округах (в 1812 году) назначались Высочайшей властью. Ополченцы из крепостных крестьян по роспуске ополчения не освобождались от крепостной зависимости, как отставные нижние чины, а возвращались к своим помещикам; за убитых, умерших и пропавших без вести ополченцев помещикам выдавались зачётные рекрутские квитанции[8].
Как постоянный институт государственное ополчение было создано в 1874 году по Уставу о воинской повинности (Военная реформа Александра II), определения которого были значительно развиты и видоизменены законом 15 (27) апреля 1891 года. По статье 5 устава, вооружённые силы государства состояли из постоянных войск и ополчения, созываемого лишь в чрезвычайных обстоятельствах военного времени.
Ополчение состояло из всего мужского населения, способного носить оружие и не числящегося в постоянных войсках, от призывного возраста до 43-летнего включительно. Лица, служившие в постоянных войсках офицерами, состояли в ополчении для занятия офицерских должностей до 50 (обер-офицеры) или до 55 лет (штаб-офицеры и генералы). В случае недостатка офицеров, младшие офицерские должности в ополчении могли быть замещены лицами, состоявшими на службе унтер-офицерами. В ополчение зачислялись:
Из них, в случае призыва, назначались в морское ополчение уволенные из запаса флота, шкиперы и штурманы дальнего и каботажного плавания, механики, машинисты, кочегары и матросы, плававшие на мореходных и каботажных судах, корабельные плотники, конопатчики и котельщики и занимающиеся морской рыбной ловлей. Все остальные поступали в сухопутное ополчение.
Числящиеся в ополчении, кроме офицеров, именовались ратниками и делились на два разряда:
В мирное время вёлся учёт только всем перечисленным в ополчении из запаса и четырём младшим возрастам из зачисленных в ополчении при первоначальном призыве. Эти же лица могут быть призваны в учебные сборы, всего не более двух раз, на срок до 6 недель.
Впервые учебные сборы ратников ополчения были произведены в 1890 году и с тех пор повторялись ежегодно. Государственное ополчение 1-го разряда созывалось Высочайшим указом Правительствующего Сената, а призыв ратников 2-го разряда — Высочайшим манифестом. О роспуске ополчения объявлялось Именным указом. Созванное ополчение формировалось в пешие дружины, конные сотни, артиллерийские батареи, сапёрные роты, морские экипажи, полуэкипажи и роты. Формирование должно быть закончено в 28 дней. Места формирования ополчённых частей определялись заблаговременно; в этих местах при управлениях уездных воинских начальников состоят в мирное время особые кадровые нижние чины, по два на каждую роту, сотню или батарею. Часть расходов на образование и содержание частей ополчения относилась на счёт казны (содержание кадровых, снабжение оружием, обозом и др.), часть — на счёт земских учреждений (первоначальное снабжение ратников обмундированием, заведение хозяйственных принадлежностей, и др.).
Ополчённым частям присваивалась особая форма обмундирования. Вводить ополченные части в состав действующих армий предполагалось лишь в виде исключения; вообще, назначение ополчения — замещение резервных войск. Числящиеся в ополчении пользовались общими гражданскими правами и были подсудны общему суду за исключением:
С момента призыва на действительную службу, для усиления постоянных войск или для сформирования ополчённых частей, на состоящих в ополчении распространялись все ограничения и особые правила, установленные для военнослужащих. Во время нахождения на действительной военной службе чины ополчения сохраняли за собой должности, которые занимали на государственной гражданской службе, присвоенное им содержание, пенсии и право на зачёт времени, проведённого в военной службе, в сроки выслуги, установленные для производства в гражданские чины и тому подобное[8].
В июле 1904 года, после начала Русско-японской войны в Сибирском военном округе были сформированы 24 дружины ополчения, 8 из которых (№ № 9 — 16) в августе — сентябре 1904 года отправлены на Дальний Восток для охраны железных дорог, прочие оставлены в пределах округа для смены 8 Сибирских резервных батальонов, направленных в действующую армию. Дружины состояли в подчинении начальников Омской и Иркутской местных бригад. Расформированы в период с 25 ноября (8 декабря) 1905 года по 1 (14) марта 1906 года[9].
С началом Первой мировой войны высочайшими указами Сената от 18 (31 июля) и 21 июля (3 августа) 1914 года было объявлено о призыве на действительную службу ратников ополчения I разряда. За период 1914—1917 годов были сформированы ополченские части: пешие дружины № № 1 — 769, ряд стрелковых и безоружных рабочих дружин и рот, 3 конных полка, 140 конных сотен, 88 легких батарей, саперные и этапные роты и полуроты, команды связи. Части государственного ополчения соединялись в бригады, дивизии и корпуса, при которых формировались лазареты, перевязочные отряды; они принимали участие в боевых действиях на фронтах, осуществляли охрану железных дорог, этапов и транспортов, ремонтно-строительные работы в тыловых районах фронтов. В 1915—1917 годах на базе некоторых пеших дружин были сформированы пехотные полки, 80-я и 96-я — 99-я ополченские конные сотни вошли в состав Черноморского конного полка, шесть ополченских батарей переформированы в 101-й и 102-й артиллерийские дивизионы, некоторые сапёрные роты и полуроты развертывались в отдельные сапёрные роты. Оставшиеся части ополчения были расформированы в 1918 году[9].
В 1914—1915 годах ополченские части формировались в соответствии с мобилизационным расписанием 1910 года. В 1916—1917 годах сформировывались дополнительные части ополчения на основании приказов верховного главнокомандующего и начальника Штаба верховного главнокомандующего.
![]() | Этот раздел не завершён. |
Уже в 1918 году в Советской России была создана система военной подготовки граждан, в дальнейшем получившая развитие в программе всеобщего военного обучения.
После окончания Гражданской войны в России (1917—1922), начальная военная подготовка была возложена на структуры Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству.
В первые же дни Великой Отечественной войны, сразу после вторжения на территорию Советского Союза 22 июня 1941 года войск немецко-фашистских захватчиков, в советских приграничных городах (Брест, Гродно, Перемышль, Лиепая и др.), одними из первых подвергшихся нападению, в инициативном порядке началось формирование различных добровольных формирований: коммунистических батальонов, отрядов партийно-советского актива, групп самообороны. 27 июня 1941 года в Ленинграде секретарём ЦК ВКП(б) и первым секретарём Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) Андреем Ждановым было принято решение создать Демократическую армию по обороне Ленинграда[10] впоследствии переименованную в Ленинградскую армию народного ополчения (ЛАНО). В тот же день горком ВКП(б) разработал и сообщил райкомам партии планы разнарядок, а через три дня были созданы военный совет и штаб армии. 30 июня 1941 года в Ленинграде и Ленинградской области началась запись в ряды добровольного народного ополчения, а уже ко 2 июля 1941 года для отправки на фронт записалось 45 183 добровольца. 3 июля по радио стали передавать запись выступления Сталина по радио, в котором он обратился к населению с речью, в которой потребовал учреждения ополчения, прежде всего, московского, а также во всех городах, к которым подступали немцы:[10]
И назвал цифру — количество ополченцев, которых должна дать Москва. Цифра была громадная! Партийные организации Москвы со всей поспешностью стали создавать ополчение с целью во много раз превзойти цифру, названную Сталиным, и выслужиться! Людей хватали на улицах, в учреждениях, не слушали никаких доводов, не считались с протестами. На всё был один ответ: «Тов. Сталин сказал!» Попробуй — поспорь! В Москве «ударный план» партийных организаций дал очень высокую цифру «добровольных» ополченцев. Но мобилизационный план города Москвы был сорван! В военкоматах хватались за голову, но ничего сделать не могли: всех людей призывного возраста (многие ждали повесток из военкоматов со дня на день), на которых падал взор и ложилась рука партийных организаторов ополчения буквально заметали, отправляли в «казармы» для ополченцев (часто помещения средних школ с охраной у ворот), чтоб вскоре, иногда даже без всякого обучения, отправить на фронт. В Ленинграде «добровольное» вступление в ополчение носило менее трагичный характер и было менее необратимым, чем в Москве. И хотя ленинградцев «добровольно» записывали в ополчение (у нас всё делалось «добровольно» и с «большим энтузиазмом», как только поступал в партийные организации или приказ или только «намёк» сверху — и никто не осмеливался открыто возражать), не считаясь ни с профессией, часто нужной для военных же нужд, ни с возрастом, ни с состоянием здоровья, но всё-таки всё происходило менее беспощадно и бездумно.
К концу сентября 1941 года в Ленинграде было сформировано 10 дивизий народного ополчения (ДНО), 14 пулемётно-артиллерийских батальонов, 7 истребительно-партизанских полков, несколько истребительных батальонов и других формирований, в общей сложности насчитывавших около 160 000 человек. Всего же в народном ополчении за время войны, включая рабочие отряды и батальоны численностью около 128 000 человек, а также около 300 000 человек, задействованных в военизированных частях местной ПВО к лету 1942 года, насчитывалось около 590 000 человек[11].
2 июля 1941 года ЦК ВКП(б) предложил местным партийным организациям возглавить создание народного ополчения, и в тот же день Военный совет Московского военного округа принял «Постановление о добровольной мобилизации жителей Москвы и области в народное ополчение». В масштабе страны эта партийная инициатива была законодательно закреплена изданием постановления Государственного комитета обороны № ГКО-10 от 4 июля 1941 года «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения». Всего за первые пять дней добровольной мобилизации в Москве и Московской области в ряды народного ополчения на защиту столицы вступили 120 тысяч человек[12], а за июль 1941 года — 150 тысяч жителей Москвы[13]. Ожидалось, что в ряды ополчения запишутся около 200 тысяч москвичей и 75 тысяч жителей Подмосковья, но добровольцев оказалось почти 400 тысяч человек. Пришлось отсеивать тех, кто не отличался крепким здоровьем, и тех, кто мог принести больше пользы на трудовом фронте. В итоге в ряды народного ополчения для защиты Москвы встали около 160 тысяч человек[11][14]. В июле 1941 года были сформированы первые 12 московских дивизий: уже до конца месяца они убыли в действующую армию.
К концу июля 1941 года на фронт ушли 12 дивизий московского, 2 корпуса и 8 дивизий киевского, 3 полка карельского ополчения. Летом и осенью 1941 года было создано до 60 дивизий народного ополчения, 200 отдельных полков, которые участвовали в обороне населённых пунктов в европейской части страны от наступавших немецких войск. Комплектование частей народного ополчения шло как добровольцами, так и призывниками из ближайших райвоенкоматов.
В Белорусской ССР было создано 200 формирований народного ополчения (около 33 тысяч человек).
В Украинской ССР уже 8 июля 1941 года в Киеве было сформировано 19 отрядов народного ополчения общей численностью около 30 тысяч человек, а в целом по Киевской области в ряды народного ополчения вступили свыше 90 тысяч человек. 85-тысячный корпус добровольцев был создан в Харькове, корпус из пяти дивизий общим числом 50 тысяч ополченцев — в Днепропетровске[15][16].
17 сентября 1941 года Государственным комитетом обороны (ГКО) было принято решение о восстановлении программы всеобщего военного обучения граждан.
Во второй половине августа — первой половине сентября 1941 года московские дивизии народного ополчения (ДНО) были переформированы в стрелковые дивизии (штатная численность около 14,5 тысяч человек) под следующими номерами:
До конца октября 1941 года в Москве было сформировано ещё 5 дивизий народного ополчения: в ноябре-декабре числились в составе Войск обороны Москвы, в боях приняла участие только одна.
В октябре 1941 года из рабочих и истребительных батальонов было создано четыре Московских стрелковых дивизии[17]. В январе 1942 года четыре московские стрелковые дивизии были пополнены и переформированы в стрелковые под следующими номерами:
Конечно, образ ополченцев, выезжающих из Москвы, врезался в народную память и позже преобразовался в легенды о том, что на фронт отправляли с палками вместо винтовок, а оружие люди были должны добыть себе в бою.
Формирование дивизий народного ополчения не предусматривалось мобилизационными планами, что означало, что для ополченцев не были запасены ни оружие, ни военная форма, ни снаряжение. Одним из основных источников для вооружения московских ополченцев стали склады Главного артиллерийского управления РККА, на которых хранились запасы иностранного оружия, привозившегося в Москву для ремонта на протяжении нескольких десятилетий. Поэтому на вооружении частей народного ополчения находилось очень много винтовок различных иностранных образцов, что затрудняло изучение ополченцами своего оружия и вызывало дополнительные трудности в снабжении боеприпасами. Наиболее массовыми образцами винтовок, оказавшимися в распоряжении народного ополчения, стали французские винтовки системы Лебеля и японские винтовки «Арисака». Значительная часть ополченцев была вооружена также за счёт учебного оружия, находившегося в высших и средних специальных учебных заведениях. Боевое оружие переделывалось в учебное путем просверливания в патроннике отверстия и стачивания бойка. Привести учебное оружие в боевое состояние можно было путем замены бойка и заделывания отверстия специальным составом. На вооружение ленинградских ополченцев поступали не только боевые винтовки, но и спортивное оружие, а иногда и охотничьи ружья (ситуация с вооружением свежесформированных частей в Ленинграде обстояла не лучше чем в Москве, см. напр. 1-я гренадерская бригада). Нередко дивизии народного ополчения испытывали недостаток в автомобильном транспорте, тягачах, мотоциклах, средствах связи[18][19][20]. Вот как описывает формирование 4-й дивизии ополчения Секретарь Куйбышевского райкома ВКП(б):[21]
С 8-го числа началось обучение. Учили ходить по улицам, в строю, по переулкам Куйбышевского района. Записалось большое количество людей, вообще освобожденных от воинской службы. Никаких медицинских комиссий не было. Среди записавшихся: 2,5 тысячи коммунистов и кандидатов партии, 250 человек работников издательств и газет. Целые роты инженеров, экономистов и научных работников. В ночь с 11-го на 12-е были поданы грузовики. Мы достали 6,5 тысяч лопат — копать-то надо. Эти лопаты раздали по полкам. Вооружения никакого не было, ни одной винтовки, да и народ не был обучен. На машинах сделали лавочки, садились по ротам, впереди лопата у каждого. Дали стиранное обмундирование. Ботинок не дали. Поехали, кто в чём был, кто в белых туфлях, кто в тапочках, кто в ботинках.
Вооружение и снаряжение первых формирований народного ополчения в начальный период войны остаётся предметом научной полемики. Согласно собирателям устной истории, дневниковым записям и не публиковавшейся в сталинский период мемуаристике, ополченцы были очень плохо вооружены и у них нередко была «одна винтовка на троих» (именно такое выражение встречается практически буквально в целом ряде военных мемуаров независимо друг от друга начиная с хрущёвской оттепели[22][23][24]). Согласно же советской официальной статистике, оружие у народного ополчения присутствовало в избыточном количестве[25]. В то же время, согласно воспоминаниям занимавшихся организацией ополчения ответственных политработников, самой трудной задачей оказалось обеспечить ополченцев оружием и боевой техникой: «склады наши были пусты» (всё оружие и боеприпасы перед войной отвезли к западным границам).[26] (5,5 млн винтовок было потеряно за первые полгода войны у западных границ), в результате часто отправляли в бой больше людей, чем было стрелкового оружия. Называлось это «в бою добыть оружие». Экономист, бывший мэр Москвы Гавриил Попов в книге «Гибель московского народного ополчения» приводит выдержку из справки о ленинградской дивизии ополченцев: «На 7—8 июля никакого оружия в дивизии еще не было. При выезде на боевые рубежи части дивизии имели 245 винтовок и 13600 патронов». При численности одной дивизии народного ополчения в среднем 9—10 тысяч человек — это означало, что на бойца было всего полтора патрона[27].
При этом на вооружении советских дивизий народного ополчения в годы Великой Отечественной войны (1941—1945) состояло большое количество оружия со складских запасов царского времени (приводится с названиями согласно советской номенклатуре того времени):[28]
Помимо магазинных винтовок устаревших систем, на вооружении дивизий народного ополчения были ручные и станковые пулемёты, относящиеся к периоду Первой мировой войны[28]:
что весьма усложняло вопрос боепитания и обеспечения всего этого арсенала патронами (нередко иностранного образца и калибра) и запчастями, которые не производились советской военной промышленностью применительно к данным образцам стрелкового вооружения, что порождало проблему несовместимости их со стандартным советским стрелковым оружием. Эта ситуация усложнялась подчинённостью ополчения гражданским партийным органам, которыми оно и было сформировано, а не органам управления действующей армии, — потому вопросы вооружения и снабжения ополченцев на начальном этапе в значительной степени решались партийными кадрами, а не военными интендантами.
Термин вновь начал употребляться российской прессой с 2014 года для именования вооруженных формирований на востоке Украины для создания культа героев, участвующих в войне с Украиной. Термин подчеркивал добровольчество и предполагаемую связь с местным населением. В созданном нарративе ополченец необязательно должен быть местным жителем. Самый упоминаемый ополченец — прибывший из России националист Арсен Павлов (Моторола). Милитаристские патриотические клубы в России отмечают его дни рождения и гибели, не вспоминая о подозрениях его в военных преступлениях. Среди других часто вспоминаемых «ополченцев» — родившийся в России Олег Мамиев («Мамай») и убитый бывший де-факто руководитель ДНР Александр Захарченко[29].
![]() | Этот раздел не завершён. |
Добровольческим вооружённым формированиям, отдельным подразделениям и их участникам посвящено значительное количество произведений культуры и искусства.
Seamless Wikipedia browsing. On steroids.
Every time you click a link to Wikipedia, Wiktionary or Wikiquote in your browser's search results, it will show the modern Wikiwand interface.
Wikiwand extension is a five stars, simple, with minimum permission required to keep your browsing private, safe and transparent.