![cover image](https://wikiwandv2-19431.kxcdn.com/_next/image?url=https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/8/8b/Melikhov_in_Siberia.jpg/640px-Melikhov_in_Siberia.jpg&w=640&q=50)
Мелихов, Александр Мотелевич
Материал из Википедии — свободной encyclopedia
Александр Мотелевич Мелихов (настоящая фамилия Мейлахс; род. 29 июля 1947, Россошь, Воронежская область) — советский и российский писатель, публицист, литературный критик, главный редактор журнала «Нева».
Александр Мотелевич Мелихов | |
---|---|
![]() На Оби, 1969 г. | |
Имя при рождении | Александр Мотелевич Мейлахс |
Дата рождения | 29 июля 1947(1947-07-29)[1][2] (77 лет) |
Место рождения | |
Гражданство (подданство) | |
Образование | |
Род деятельности | прозаик, публицист |
Направление | проза |
Язык произведений | русский |
Премии |
|
Награды |
Родился в семье Мотеля Аврумовича Мейлахса и Любови Кузьминичны Кириченко. Окончил математико-механический факультет Ленинградского университета, работал в НИИ прикладной математики при ЛГУ; кандидат физико-математических наук.
Как прозаик печатается с 1979 года[3]. Проза опубликована в журналах «Нева», «Звезда», «Новый мир», «Октябрь», «Знамя», «Дружба народов», «22», «Nota Bene» (Израиль), «Зарубежные записки» (Германия) и др.[4]
Автор книг «Провинциал», «Весы для добра», «Исповедь еврея», «Горбатые атланты, или Новый дон Кишот», «Роман с простатитом», «Нам целый мир чужбина», «Чума», «Красный Сион», «Любовь-убийца», «Мудрецы и поэты», «Интернационал дураков», «Биробиджан — земля обетованная», «Тень отца», «Республика Корея: в поисках сказки», «Дрейфующие кумиры», «Броня из облака», вышедших в издательствах «Советский писатель», «Новый Геликон», «Лимбус Пресс», «Вагриус», «Ретро», «Время», «Прозаик», «Текст», «АСТ», «Журнал „Нева“». Романы «Нам целый мир чужбина», «И нет им воздаяния» и «Свидание с Квазимодо» входили в шорт-лист премии «Русский Букер».
Также автор книги «Диалоги о мировой художественной культуре» и нескольких сот журнально-газетных публикаций[5].
![Thumb image](http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/bd/%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%9C%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B2.jpg/640px-%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%9C%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B2.jpg)
В последние годы А.Мелихов развивает концепцию «человека фантазирующего», рассматривая историю человечества как историю зарождения, борьбы и распада коллективных грёз. «Система взглядов удивительно стройна. Выглядит тезаурус, то есть набор важнейших понятий и схема основных взаимосвязей в мелиховском мире, следующим образом. Мир разделен на реальность и мечту (грёзу, сказку, химеру). Реальность без грёзы отвратительна. Грёза дает силы для жизни и уничтожает страх смерти. В реальности грёза обозначена словом, которое всегда прекраснее явления, поскольку оно является представителем мечты в мире действительности. Грёзы-сказки многообразны, но отличаются прежде всего количеством людей, ими охваченных. Одна из величайших, существующая для двоих, именуется любовью. Далее идут родовые, классовые, общенациональные грёзы и химеры („запас общих сказок, того единственного, что способно нас объединять“). Сбывшаяся грёза называется красотой. Искусство, которое служит красоте, есть, таким образом, мост между двумя мирами: „Поэзия есть умение видеть в здешнем нездешнее“».[6] «„Ответ“ ужасу мира в мелиховской прозе — эстетика-стилистика, иначе — красота письма. На стыке безобрáзного (предельно, безнадёжно безобрáзного, то есть безóбразного) и прекрасного, на той стадии прекрасного, которая тяготеет к совершенству, возникает синтез близких Мелихову литературных манер („поток сознания“, „эстетика безобразного“, „суровый (жестокий, жёсткий) стиль“). Вот почему отнести его к „скорбникам“ — значит дать одностороннюю оценку: он в равной мере принадлежит и „чистому искусству“, как ни странно это выглядит. Авторский язык у Мелихова есть своего рода разрешение, катарсис. „Приключения языка“, который всегда является у Мелихова одним из „внесюжетных персонажей“, по степени увлекательности соперничают с приключениями героев, а в ужасном мире обнаруживают присутствие чуда бытия».[7] «Нерв нравственных поисков героев — „идолоборчество“»[8] «Удивительная систематичность… Мелихова находит выражение в том, что исследование фантомов, которыми живёт человек, не ограничивается у него сферой литературы: Мелихов вполне серьёзно, со свойственной ему основательностью занимается такими проблемами, как наркомания, как жизнь умственно отсталых людей и способы их адаптации к реальности и т. п. И когда такой материал попадает из жизни в роман, обретает художественное воплощение, от этого литература выигрывает сторицей»[9]. «Учение Александра Мелихова основано на нескольких положениях. Первое. Человека отличает от животного не умение пользоваться орудиями труда, а умение относиться к плодам своей фантазии (=фантомам, грёзам, идеалам) как к реальным предметам и даже гораздо более серьёзно: „Только человек способен жертвовать во имя того, чего нет, что существует лишь в его воображении“. Второе. Все низкое в человеке — это маски чего-то высокого. Материальные, „шкурные“, да любые практические интересы и действия важны для человека только потому, что в рамках какой-то грёзы становятся для него символами прекрасного, возвышенного, значительного»[10].