Loading AI tools
Из Википедии, свободной энциклопедии
Дискриминация мужчин в России отмечается юристами в законах, касающихся семейного, уголовного и уголовно-исполнительного права. Мужчины подают жалобы в Конституционный суд Российской Федерации на гендерную дискриминацию значительно чаще женщин. Заявители указывают, что российские гендерно-асимметричные законы нарушают статью 19 Конституции РФ, гарантирующую равные права мужчин и женщин. Конституционный и Верховный суды последовательно отрицают существование в российских законах дискриминации мужчин. В качестве своей аргументации Конституционный суд регулярно апеллирует к гендерным стереотипам, согласно которым предназначением женщин является материнство. По мнению судей Конституционного суда РФ, гендерно-асимметричные законы Российской Федерации приняты в целях специальной защиты материнства и не противоречат Конституции Российской Федерации.
Учёные-юристы подвергают позицию Конституционного и Верховного суда критике, особенно в части апелляции к гендерным стереотипам. Соглашаясь с тем, что не всегда гендерная асимметрия в законах представляет собой нарушение принципа равенства, они тем не менее указывают, что во многих случаях ограничения прав мужчин, такие как освобождение всех женщин, но не мужчин, от пожизненного лишения свободы, отсутствие различных режимов содержания для женщин вне зависимости от тяжести совершённого ими преступления и наличия либо отсутствия рецидивизма, не имеют оснований и нарушают принцип равенства. Европейский суд по правам человека признал закон «О статусе военнослужащих» дискриминирующим мужчин-военнослужащих.
Ряд статей Уголовного и Уголовно-исполнительного кодексов являются гендерно-асимметричными. Женщины, вне зависимости от тяжести совершённого ими преступления, не могут быть подвергнуты пожизненному заключению. Согласно уголовно-исполнительному кодексу, женщинам, вне зависимости от тяжести совершённого преступления, наличия рецидива, не назначается наказание в виде лишения свободы в колонии строгого либо особого режима. Данные виды наказаний предусмотрены исключительно для мужчин[1][2]. Получение осуждёнными мужчинами посылок, передач и бандеролей является ограниченным, тогда как женщины имеют право на их получение без ограничения количества[3].
Рима Торосян полагает, что отсутствие дифференциации в вопросе назначения вида исправительного учреждения для женщин является нарушением принципов гуманизма и справедливости. Она указывает, что отсутствие данной дифференциации не способствует исправлению осуждённых женщин. Кроме того, она отмечает, что то, что женщины совершают преступления реже мужчин, не означает, что преступления женщин имеют более низкий уровень общественной опасности[4].
Ксения Барышева и Фатима Мамедова полагают, что предоставление отсрочки за некоторые преступления матерям, но не отцам малолетних детей, также является дискриминационным. Кроме того, они подвергают критике статью 106 УК РФ «Убийство матерью новорождённого ребёнка», менее тяжкую, чем статью 105 УК РФ «Убийство», указывая, что статья игнорирует возможность нахождения не только матери, но и отца в состоянии психотравмирующей ситуации. Они отмечают, что аналогичные 106-й статье УК РФ составы присутствуют в праве многих стран, однако в Германии, Франции, Испании, Аргентине, Венгрии и Турции они были отменены, а в Польше и Португалии закон требует доказывать связь психотравмирующей ситуации с совершением убийства новорождённого ребёнка[5].
Российские юристы отмечают, что уже в Конституции Российской Федерации присутствуют двойные стандарты — с одной стороны, мужчины и женщины признаются равными, с другой стороны, материнство, но не отцовство, получает гарантию защиты со стороны государства[6][7].
В законодательной практике России существует тенденция предоставлять определённые льготы матерям малолетних детей, но не их отцам. Одним из таких законов — «О статусе военнослужащих», предоставляющий право отпуска по уходу за ребёнком только лицам женского пола. Данный закон был признан дискриминационным Европейским судом по правам человека[8].
Залина Галазова пишет, что статья 17 Семейного кодекса Российской Федерации является дискриминационной для мужчин, так как она ограничивает только мужские права при расторжении брака (в случае беременности жены или в течение года после рождения ребенка). Она сравнивает эту российскую правовую норму с аналогичной статьей 110 СК Украины, где прописан ряд исключений (совершение одним из супругов преступления, установленное отцовство другого лица, исключение отца из свидетельства о рождении), которые позволяют мужчинам защитить свои права[7].
Также Галазова акцентирует внимание на том, что в России существует ряд норм и практик, которые дискриминируют отцов из-за слабой урегулированности установления отцовства и родительских прав мужчин. Исходя из статьи 55 закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» у одиноких мужчин нет права на использование вспомогательных репродуктивных технологий. Помимо этого, в пункте 4 статьи 1 СК РФ отсутствует запрет всех форм ограничения прав граждан при заключении брака и в семейных отношениях по признаку пола. К тому же при разводе место жительства детей преимущественно остается у матери; в случае же решений в пользу отцов суды принимают во внимание только материальную обеспеченность отца, а не его качества и интересы ребенка[7]. Проживание с отцом определяется судом лишь примерно в 10 % случаев[9].
Сложившийся в России правовой обычай, по которому суды предпочитают оставлять детей у матери, основан на 6-м принципе Декларации о правах ребёнка: «малолетний ребёнок не должен, кроме тех случаев, когда имеются исключительные обстоятельства, быть разлучаем с матерью». Таким образом, российская правовая система, основываясь на Декларации прав ребенка, применяется к отцам менее равноправно, чем к матерям, поскольку для того, чтобы место жительства ребёнка было закреплено по решению суда за отцом, необходимы «исключительные обстоятельства»[10] (что может противоречить Конвенции о правах ребенка 1989 года[11]). Причем Верховный суд РФ признает недопустимым руководствоваться уровнем материальной обеспеченности матери в сравнении с отцом при решении об опеке над ребенком[12].
Мужчины подают жалобы на гендерную дискриминацию в Конституционный суд Российской Федерации значительно чаще женщин. Как отмечает Ольга Подоплелова, Конституционный суд регулярно ориентируется на гендерные стереотипы в делах о гендерной дискриминации. Суд многократно постановлял, что назначение пожизненного заключения только для мужчин не является дискриминационным[13]. Суд также отвергает дискриминационность различия в правах осуждёнными мужчинами и женщинами на получение посылок, передач и бандеролей[1]. Учёные занимают противоположную позицию позиции Конституционного суда и критикуют его за апелляцию к гендерным стереотипам[14].
Конституционный суд не принял жалобу военнослужащего Константина Маркина на закон «О статусе военнослужащих», сославшись на «особую, связанную с материнством, социальную роль женщины в обществе», после чего Константин Маркин подал жалобу в Европейский суд по правам человека, который признал закон дискриминационным[8]. Вместе с тем, в деле Хамтоху и Аксенчик против России ЕСПЧ не признал дискриминацией мужчин назначение уголовного наказания в виде пожизненного назначения только мужчинам. Сербский юрист Милаца Новакович подвергла решение ЕСПЧ критике, назвав случай Хамтоху и Аксенчика хрестоматийным примером дискриминации[15].
Seamless Wikipedia browsing. On steroids.
Every time you click a link to Wikipedia, Wiktionary or Wikiquote in your browser's search results, it will show the modern Wikiwand interface.
Wikiwand extension is a five stars, simple, with minimum permission required to keep your browsing private, safe and transparent.