грузин тарихнамә йолаһы буйынса, ул ваҡытта Төньяҡ Кавказ тауҙарынан Волга йылғаһының тамағына тиклемге кешеләре булмаған территорияға Кавкас һәм уның ағаһы, лезгиндарҙың ата-бабаһы Лек, килеп төпләнгән, тип иҫәпләнә[9].
Вайнаховтарҙың бер өлөшө, хәҙерге чечендар, үҙатамаларын — нохчтар — символлаштырған Нашх ауылынан сыҡҡан. XX быуат башына тиклем был ауылда бик күп баҡыр пластинкаларҙан эшләнгән ҙур ҡаҙан булған, тип һанайҙар. Унда ысын чечен тейптары һәм тукхумдары атамалары төшөрөлгән. Мәҫәлән, нәҫелдәрҙең таҙалығы тураһында бәхәс сыҡҡан осраҡта, ҡаҙан үҙенә күрә дәлил булып торған[10].
Б. э. т. 4-се мең йыллыҡ
Зона распространения майкопской культуры в конце 4 тыс. до н. э. (создателей которой большинство учёных считает предками абхазо-абазинской народов) охватила и большую часть территории современной Чечено-Ингушетии[11], а также и части Осетии, к примеру, в 1993—1996 годах В. Л. Ростуновым произведены исследования трех крупных курганов майкопской культуры у с. Заманкул Правобережного района Республики Северная Осетия — Алания (курганы 1 и 2 Заманкульского могильника и курган 3 неподалёку от с. Брут).
Б. э. т. 2-се мең йыллыҡ
Многие считают, что наиболее вероятным основным компонентом образования вайнахского народа было автохтонное население Северного Кавказа — создатели и носители кобанской культуры[12]:109, а также создатели и носители зандакской и других археологических культур Кавказа.
В этногенезе вайнахов, возможно, приняли участие позднее вторгавшиеся и/или селившиеся на Северном Кавказеиндоиранцы, скифы, сарматы и другие народы с неясным происхождением и языковой принадлежностью.
Носители кобанской культуры часто сближаются исследователями с Западным Кавказом — колхидской культурой, однако, ряд учёных связывает происхождение протовайнахов и с Северо-Восточным Кавказом, где в эпоху перехода от бронзового века к железному господствовала Каяхентско-Хорочоевская культура, таким образом возводя вайнахские народы к нахско-дагестанской культурной общности. Несколько иное мнение у В. И. Марковина, который писал[13]: «… работами многих археологов и специалистов смежных дисциплин доказано, что под наименованием сарматов и алан скрывался значительный вайнахский компонент».
Общеизвестно, что на раннем этапе формирования кобанской культуры (датируемой XII веком до н. э.) не могли участвовать скифы, появление которых большинство учёных датирует VIII веком до н. э., а также не могли участвовать сарматы, появление которых большинство учёных датирует IV веком до н. э., которое совпало с финалом кобанской культуры. Последнее может указывать на уничтожение носителей кобанской культуры в результате нашествия сарматов. Появление предметов условно называемого «скифского типа» установлено только на позднем этапе (VII—IV века до н. э.) — этот период отличается преобладанием железных изделий[14].
Создатели и носители Кобанской культуры могли принадлежать к разным этнолингвистическим группам, а именно:
в ареале Пятигорского «локального варианта», вероятнее всего, проживали в основном племена, родственные протоадыгской этнической группе[15];
в районе Грозного «локального варианта» — протовайнахи[15].
Последний языческий жрец Ингушетии Элмарз-Хаджи Хаутиев[16][17][18][19][20][21][22] с праправнучкой (село Шоани, Ингушетия, 1921 год)
В представлении вайнахов все народы и народности в их составе произошли от одного корня, однако, имеют свои особые самоназвания и отличительные языковые особенности. Несмотря на этнические различия, в наши дни нередко при общении представителей отдельных групп чеченцев и ингушей встречается выражение: «ты — нашего народа (вайнах)», которое, в некоторой степени, отражает древнее этническое единство этих народов.
Вайнахия — термин, использующийся в отношении территории исторического проживание чеченцев и ингушей (вайнахов). Исторические земли вайнахов - Чеченская республика и Ингушетия, и земли в нескольких районах северного Дагестана и Северной Осетии, а также исторических северных территорий Гарм-аре (Ставропольский край) с общей площадью до 35 000. Так же в источниках встречается термин Страна вайнахов, или Нахская республика[23]Ҡалып:Не АИ.
После 1990 гг. термин Вайнахия всё чаще стали использовать в отношении вайнахских республик[24][25].
В 2004 году были неудачные попытки некоторых политиков создать республику Вайнахию путем слияния Чечни и Ингушетии в единый субъект в рамках проекта "укрупнение регионов"[26][27].
Вайнахское (ингушское) горное селение Духьаргишт. Конец XIX в.Численность вайнахов на Кавказе по муниципальным образованиям по данным переписи 2010 г.
Для вайнахов характерны родоплеменной строй[28][29], патриархально-семейная организация общества[30] и следующие общественные институты:
Кровная месть, распространённая с древности[31] и широко практиковавшаяся даже в советское время[32]. Обычай кровной мести обусловлен традиционными представлениями о мужестве, чести и достоинстве. «Котам а хилла вехачул, нӀаьна а хилла велча тьлу» («Чем жить курицей, лучше умереть петухом») — говорили вайнахи по этому поводу[33].
Круговая порука, предусматривающая не только коллективную ответственность, но и коллективное же отправление правосудия, и распространяющаяся на различные сферы общественной жизни. В случае некоего деликта обязанность свершения кровной мести и мести вообще падает на весь род пострадавшего и распространяется на род обидчика, если старейшины последнего сами не предпримут какое-либо превентивное наказание провинившегося для урегулирования конфликта и недопущения более масштабного кровопролития, поэтому вайнахи говорят: «Дов — шархудар дац» («Вражда - не каша с пахтаньем»), подразумевая под этим, что такие ситуации лучше не допускать или урегулировать на ранних стадиях. Поэтому сдержанность в поведении при отношениях с соплеменниками является нормой этикета для любого вайнахского мужчины[33].
Рабовладение как результат набегового способа ведения хозяйства, возникло в древности[34] и просуществовало до распада Российской империи и первых лет становления советской власти на Северном Кавказе (имели место систематические рецидивы в 1990-е и 2000-е гг.).[35] По рассказам стариков в Чечено-Ингушской АССР, зафиксированных собирателями устной истории, рабов клеймили. Сохранившееся в чеченском языке выражение: «Аса оц лергах хӀост даькхкхина дӀахоьцур ву хьо» («Я сделаю тебе метку на ухе») говорит также о возможной метке ушей у рабов (помимо клейма, которое отражало принадлежность раба конкретному владельцу, метка на ушах позволяла визуально идентифицировать раба). Метки были различной формы, х-образные, п-образные, ж-образные, наподобие креста, свастики и др. Форма клейма, как правило, отражала семейный фост (фамильный герб).[36] Рабский труд применялся, главным образом, в сельском хозяйстве[37]. Рабы набирались, в основном, из числа православных, которых угоняли в рабство в ходе набегов[38]. В чеченском языке для обозначения пленника, оставленного для работы в хозяйстве общинника, употреблялся термин «лай», который, как предполагает А. И. Хасбулатов, вероятно, образовался от осетинского «лæг» («человек»), что указывает на источники формирования зависимого сословия. Термин «лай», обозначающий «зависимого», «неблагородного происхождения человека», чеченцам известен давно, отмечает Хасбулатов. Кроме приведенной версии, существует и другая версия происхождения термина «лай» от вайнахского «ла» («терпеть»), «лай» («вытерпел»).[39] И хотя при Кизлярском коменданте князе Оболенском (с 1740 года) во владениях чеченских и кумыкских князей была запрещена продажа пленников-христиан, а в 1834 году последовало запрещение рабства-ясырства во всех российских владениях, фактически же данные законодательные требования на территории Северного Кавказа не выполнялись, царская власть смотрела на них сквозь пальцы[38] (за исключением периода пребывания генерала А. П. Ермолова наместником на Кавказе, когда Ермолов распространил аналогичную практику по отношению к горцам, набирая заложников, проводя политику жестоких репрессий против горцев, беспощадные карательные экспедиции, благословив продажу караногайцам двух тысяч захваченных чеченцев и др.[34]).
Многожёнство, на которое органично лёг Ислам, узаконив существовавшую на протяжении столетий практику брачевания[40].
Похищение невесты (но не наоборот) как способ вступления в брачные отношения между супругами[34].
Калым, сиречь выкуп, который необходимо внести за невесту, есть производное от древнего воззрения на женщину как на вещь, составляющую родовую собственность, что в дальнейшем было сужено рамками семьи[40].
В плане социального устройства для вайнахов характерна цензовая иерархическая структура общества, реализующаяся через
Имущественный ценз — люди богатые, имеющие более обширные и влиятельные связи, более уважаемы в обществе, их мнение имеет больший вес в различных спорах[41].
Возрастной ценз — все важные решения принимаются либо непосредственно старейшинами, либо с их ведома и одобрения[42].
Ценз пола — женская половина населения существенно ограничена в своих правах по сравнению с мужской, существуют определённые роды занятий, заниматься которыми могут только женщины[40][43] (например, пошив одежды[44]). По поводу вмешательства женщин в мужские дела и выполнения традиционно мужских обязанностей говорят: «НӀаънах Ӏаха йоьлла котам яьттӀа» («Курица, начавшая петь по-петушинному, лопнула»).[33] В то же время женщина пользуется некоторыми правами, будучи ограждена обычаем от чрезмерного самовластия мужчины, выполняет функции умиротворения мужчин и некоторые другие[34]. Женщина должна быть покорной и немногословной, ибо многословие для женщины в представлении вайнахов — признак глупости и нескромности[45].
Для вайнахов характерно обычное право в сочетании с шариатом, оказавшим существенное влияние на становление местных устоев[31]. В практику народного образования вайнахов традиционно входило изучение арабской азбуки и письма, чтение религиозных книг, Корана, изучение догматов и др.[46]
Как дань традициям, вайнахи сохраняют и блюдут древние обычаи. Этнические традиции в сфере различных обычаев повседневного поведения людей являются весьма устойчивыми. За этими обычаями, как правило, стоят характерные для данного народа исторически сложившиеся нормы[47].
, элек был ике халыҡ күп кенә фәнни хеҙмәттәрҙә дөйөм исемдәр менән кисттар, мизджегтар, нахчтари (йәғни чечендар) тип аталған элек был ике халыҡ күп кенә фәнни хеҙмәттәрҙә дөйөм исемдәр менән кисты, мизджеги, нахчи (йәғни чечендар) тип аталған<ref>А. П. Берже.Чечня и чеченцы.— Тифлис, 1859.— С.80-83.— 140с.
Ильясов Л. Чеченский тайп: мифы и реалии. Вестник «Лам», Бюллетень Международного общественного и культурного центра «Лам», № 4(8). — Грозный, 2001 г. — С. 35.
Ахмадов Ш. Б. Чечня и Ингушетия в XVIII — начале XIX века. (Очерки социально-экономического развития и общественно-политического устройства Чечни и Ингушетии в XVIII — начале XIX века). — Элиста: АПП «Джангар», 2002.
Ислам на территории бывшей Российской империи: Энциклопедический словарь. Том I / Составитель и ответственный редактор — С. М. Прозоров; научные консультанты — О. Ф. Акимушкин, В. О. Бобровников, А. Б. Халидов; указатели — А. А. Хисматулин; = Islam in the territories of the Former Russian Empire: Encyclopaedic Lexicon. Vol. I / ed. by Stanislav M. Prozorov. — М.: Издательство «Восточная литература» РАН, 2006—. — ISBN 5-02-018209-5; Vol. I. — 2006. — P. 188. — 655 p. — ISBN 5-02-018420-9 — «В 1873 г. последний ингушский жрец (инг. цӏув) Элмарз-хаджжи Хаутиев (1766—1923) из селения Шоан, перед тем как принять замуровал свой священный белый флаг — земной символ бога Дяла — в стены святилища, долго молился, прося у древних богов прощения…»
§ 1. Принятие ислама народами России. // Исламоведение: Пособие для преподавателя. / Э. Р. Кулиев, М. Ф. Муртазин, Р. М. Мухаметшин и др.; общ. ред. М. Ф. Муртазин. — 2-е изд., испр. — М.: Издательство Московского исламского университета, 2008. — P. 362. — 416 p. — (Серия «Библиотека исламоведа»). — ISBN 978-5-903524-07-5. — «К XIX веку практически полностью приняли ислам ингуши. Последний ингушский жрец Элмарз-хаджи (1766—1923) принял ислам в 1873 г.»
Meskhidze J., Shaykh Batal Hajji from Surkhokhi: towards the history of Islam in IngushetiaАрхивная копия от 10 июль 2015 на Wayback Machine. // Central Asian Survey. — (March-June 2006). — Vol. 25, Issue 1-2. — P. 180. — ISSN 0263-4937, Online ISSN: 1465-3354, DOI:10.1080/02634930600903262 — «Of great interest is the evidence about 'Elmarz Hajji Khautiev (1766—1923)' [sic!], the last Ingush pagan priest (ts’u in Ingush) from the Shoa/Shoan/Shua/Shon/Shoani gorge»
Базоркина А., Элмарз-Хаджи Хаутиев — Последний Жрец ИнгушетииАрхивная копия от 24 сентябрь 2015 на Wayback Machine // Ингушетия Life. — 03.11.2010. — «Но в 1873 году Элмарз, ста семнадцати лет от роду, замуровал свой священный флаг в стены святилища и долго молился, прося прощения и пощады у древних богов, которым он служил 77 лет. Затем Элмарз выкинул свою любимую трубку и удалился в потайную горную пещеру. Там он пробыл сорок дней в совершенном одиночестве, ничего не ел и только пил студеную родниковую воду. Так он, подобно древним пророкам, прошел очищение. Выйдя из пещеры Элмарз объявил народу, что принимает ислам. Последний ингуш, последний жрец (цув-инг.) Элмарз Шоанский оставил религию предков и стал мусульманином.»
Антонян Ю. М., Кургузкина Е. Б., Полянская Е. М.Современное рабство 2018 йыл 17 май архивланған.. // Вестник МГОУ. Серия: Юриспруденция. — 2017. — № 1 — С. 54, 61 — ISSN 2072-8557.
Алироев И. Ю. Язык, история и культура вайнахов. — Грозный: «Книга», 1990. — 364 с.
Далгат Б. К.Родовой быт и обычное право чеченцев и ингушей/Подготовка издания и предисловие У. Б.Далгат, ответ. ред. В. А. Тишков.— РАН. Институт этнологии и антропологии имени Н. Н. Миклухо-Маклая. Институт мировой литературы имени А. М. Горького.— М.: ИМЛИ РАН, 2008 (1892-1894).— 382с.— 2000 экз.— ISBN 978-5-9208-0307-8.(современное переиздание)
Тотоев Ф. В. Общественный строй Чечни: вторая половина XVIII в. — 40-е годы XIX века. — Нальчик: ГП КБР РПК, 2009. — 374 с. — ISBN 978-5-88195-977-7.
Шнирельман В. А.Быть аланами: интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в XX веке: моногр./ Ред. серии И. Калинин.— ИЭАРАН.— М.: Новое лит. обозрение (Чебоксары, «Чебоксарская тип. № 1»), 2006.— 696с.: ил., карты.— (Культурология. История. Политология).— Библиотека жур. «Неприкосновенный запас».— 1500 экз.— ISBN 5-86793-406-3.