Наиболее ранними этнонимами северных тунгусов (эвенков, эвенов, негидальцев), возникшими в эпоху древнетунгусской общности, следует считать самоназвания илэ/илкан, что в дословном переводе означает «человек»[12][13][14][15].Эвэнки — наиболее распространенный эндоэтноним в среде разных современных групп эвенков. Происхождение самоназвания северных тунгусов — эвэнки/эвэн — связывается с фольклорным эпитетом «поперечноглазый» — эвунки есачи,ewunikin esal, что образно характеризует понятие «человек вообще»[16][17][18][19][20]. Экзоним «тунгус», имевший широкое распространение с XVII до первой половины XX века, имеет самодийское происхождение и образован от тунго/тунгу (мн. ч. — тунгос/тунгус) — название эвенков в языке и фольклоре ненцев[21][22]. Другими распространенными самоназваниями восточных эвенков являются орочен, этимология которого связывается с понятиями «оленный человек»[23][24][25], либо «житель горных вершин», «житель гор»[26] и уранкай «житель горной местности»[27]. Локальные группы северных тунгусов, относящиеся к эвенкийским родам зафиксированы под самоназваниями, образованными по ландшафтно-территориальному принципу и в соответствии с традициями хозяйствования: бирар (бирары), дословно — «поречане»; солон (конные эвенки Китая) — «жители верховий реки (Амура)»; деючер (дючеры) — «жители долины р. Зея»; мурчел (мурчены) — «конные» (эвенки Забайкалья); хундысал — «использующие собак для транспорта» и др.[28][29]
Большая часть топонимов территорий горно-таёжного ландшафта Сибири происходит из языка северных тунгусов, как, по одной из версий, и само слово «Сибирь», которое в эвенкийском языке и фольклоре охватывает значения-концепты «земля, мир, вселенная»[30][31][32]. От слов-концептов языка и мировоззрения северных тунгусов образованы крупнейшие сибирские гидронимы: Лена — от эвенк., эвен. Эенэ — «Основное, главное течение», Енисей — Эенэhи — «Основным течением являющаяся»[33][34][35], Амур — «Большая река»[36].
Большинство современных географических названий таёжной зоны Сибири имеет происхождение из языка северных тунгусов: Зея — эвенк. Дее — «лезвие»; Алдан — эвенк. Олдан, Олдон — «Боковая», «Сбоку (хребтов) текущая»; Вилюй — эвенк. Булэ, Булэй — «Текущая по болотистой местности», «Болотистая»; Анюй — эвенк., эвен. «правый приток, удобный для пути»; Шилка — эвенк. Силки, Шилки — «Узкая долина»; Джугджур — эвенк. Дюгдюр, Дюгдыр — «Место, откуда реки текут в обе стороны (хребта)», «Водораздел»; оз. Сунтар — эвенк. Хуӈтар/Суӈтар — «Глубокое»; Чита — эвенк. Читэ — «Глинистое место»; Сковородино — эвенк. Кэвэрдэнэ — «Место с большими открытыми болотистыми (либо травяными) равнинами»; Тында — «Место удобное для свободного выпаса (оленей)»; Тыгда — эвенк. Тыгдэ — «Дождь», «Дождливое место» и многие другие.[37]
Эвенки населяют обширную территорию от Енисея на западе до Охотского моря на востоке. Южная граница расселения эвенкийских групп проходит по обеим сторонам Амура, лесо-степной зоне Внутренней Монголии (КНР) и Монголии. В административном отношении эвенки России расселены в границах Иркутской, Амурской, Сахалинской областей, республик Якутии и Бурятии, Красноярского, Забайкальского и Хабаровского краёв. Эвенки присутствуют также в Томской и Тюменской областях. На этой огромной территории они нигде не составляют большинства населения и преимущественно живут в одних поселениях вместе с русскими, якутами, бурятами и другими народами.
Лесные тунгусы, 1862 год
Эвенки в 1938 году
Истоки этногенеза эвенков и родственных этносов тунгусо-маньчжурской группы восходят к эпохе позднего каменного века и связаны с прототунгусской общностью, формировавшейся в горно-таёжном сибирском ландшафте на основе этнографического комплекса кочевой культуры охотников на лося[38][39]. В процессе формирования прототунгусской охотничьей культуры возникли базовые элементы материальной культуры тунгусов: широкие охотничьи лыжи, тунгусский тип колыбели, наспинная поняга для переноски груза, переносные горшки-дымокуры, разборное коническое жилище (чум) и др., а также язык предков современных тунгусо-маньчжурских народов[40][41]. Подвижный характер охотничьей культуры древних тунгусов обусловил широчайший ареал расселения предков современных эвенков, эвенов и родственных этносов уже в позднем неолите. Ареал, который можно обозначить как прародину тунгусо-маньчжурских народов, располагается в пределах обширной территории, охватывавшей бассейны рек Вилюй, Катанга, Ангара, а также Прибайкалье и Верхнее Приамурье[42][43][44]. Своеобразным «центром древнего тунгусского мира» считается Байкал, с которым связаны многие фольклорные тексты о происхождении эвенков. Описания Байкала как прародины эвенков, на берегу которого рождается и постигает охотничье умение герой-первопредок, встречаются в зачинах эпоса восточных эвенков и фольклорных текстах эвенков Китая[45][46]. Основным направлением миграций тунгусов в разное историческое время, обусловивших возникновение современных народов тунгусо-маньчжурской группы, является восток (преимущественно, вдоль речной системы Амура)[47].
Наиболее близкими из известных археологических культур являются серовская (прототунгусская общность — 5-6 тыс. л. н.) и глазковская (северо-тунгусская общность — 3,5-4,5 тыс. л. н.) культуры байкальского неолита[48][49]. Не позднее 3 тыс. л.н. предки северных тунгусов приручили оленя, а к рубежу 2-2,5 тыс. л.н. освоили верховое транспортное оленеводство[50][51][52][53].
В 1-м тыс. н. э. крупные родоплеменные объединения северных тунгусов принимали участие в формировании тунгусской государственности в составе Бохай (конец VII — начало IX вв.), а в нач. 2-го тыс. — в составе Аньчун Гурун (Айсин Гурун, Цзинь) (начало XII — начало XIII вв.)[54][55][56][57]. В XIII веке часть эвенков Забайкалья и Прибайкалья были принуждены к участию в военном походе на запад в составе монгольского войска, составив подразделения авангарда конных лучников. Дойдя до Хорезма, участвовав во многих крупных сражениях и проявив себя храбрыми, умелыми воинами и меткими стрелками, эвенки снискали уважение Чингисхана, который берег стрелков-эвенков, игравших важную роль в тактике «заманивания противника» и сооружении таранных машин для взятия крепостей[58][59]. Позднее значительная часть этой группы эвенков, вернувшись в Забайкалье, приняла монгольские традиции хозяйствования.
Начиная с 30-х годов XVII века значительное число эвенкийских групп вошло под влияние маньчжурской империи Цин, начавшей расширение своего территориально-политического влияния с присоединения родственных народов. Эвенкийские роды Приамурья и Забайкалья вступили в вооруженное противостояние, но были побеждены и принуждены к участию в войнах в составе восьмизнамённой армии империи Цин[60][61][62][63][64]. До прихода русских в XVII веке эвенкийские роды занимали более половины всей территории Сибири, распространив своë влияние от междуречья Оби и Енисея до Охотского моря и от Забайкалья и Приамурья до Ледовитого океана[65][66][67]. Начальный этап освоения Сибири Российской империей сопровождался локальным военным противостоянием с группами коренных народов Сибири, в числе которых были многие эвенкийские роды. Причиной сопротивления являлась жесткая политика насильственного принуждения к выплате ясака и других сборов, приводившая к обнищанию населения[68][69][70][71][72][73][74][75][76]. В течение XVII века практически все группы эвенков оказались под политическим влиянием двух империй — Российской и Цин. Крупный конгломерат родов эвенков Забайкалья и Верхнего Приамурья сыграл важную роль в процессе присоединения Забайкалья к России. В 1667 году около более 20 эвенкийских родов под предводительством князя Гантимура (в крещении — Пётр) вышли из-под влияния цинской администрации и приняли российское подданство, обеспечив тем самым политическое право России на обширные территории по левобережью Аргуни и Амура[77][78][79][80][81]. При непосредственном участии и поддержке эвенков под началом Катаная — Павла Петровича Гантимурова (сына Гантимура) — был заключён Нерчинский договор (1689 г.), распределивший границы между Россией и Цинским Китаем. Забайкальские эвенки в течение 200 лет выступали защитниками границ огромной территории Забайкалья и Верхнего Приамурья. В 1760 году в Забайкалье был сформирован пятисотенный тунгусский казачий полк, давший основу для возникновения забайкальского казачества[82][83][84][85].
События XX века, сопровождавшиеся глобальным переустройством образа жизни кочевых народов Сибири, стали сложным периодом в истории эвенков. Насильственный переход на оседлый образ жизни снизил функциональность многих культурных традиций эвенков и существенно уменьшил территориальные права эвенкийских родов. В 1924—1925 годах на Дальнем Востоке произошло крупное вооруженное Тунгусское восстание, вызванное неправомерной налоговой политикой властей Охотского уезда и жестокими репрессиями уездного ОГПУ[86][87][88]. К отрицательным последствиям, повлиявшим на степень сохранности культуры эвенков в XX и XXI веках относятся коллективизация, укрупнение мест компактного проживания и усилившееся промышленное воздействие, повлекшее катастрофическое ухудшение экологии горно-таёжного ландшафта. В качестве положительных тенденций в жизни этноса можно отметить повышение уровня образования.
Расселение эвенков в СФО по городским и сельским поселениям в%, перепись 2010 г.Расселение эвенков в ДФО по городским и сельским поселениям в%, перепись 2010 г.Доля эвенков по районам России (перепись 2002 года)
Численность тунгусов к моменту их вхождения в состав России (XVII век) оценивалась приблизительно от 36,2 до 39,4 тыс., уменьшившись к концу XVII в. до 27,7 тыс. человек[89][90]. Наиболее точные данные об их численности предоставила перепись 1897 года — 66,27 тыс. человек[91], при этом родным языком считали тунгусский 55 % эвенков, русский — 25 %, другие языки — 20 %. По результатам уточненной переписи 1926 г. в СССР было зафиксировано 38,6 тыс. тунгусов[92]. Перепись населения СССР 1959 г. зафиксировала 24,71 тыс. эвенков, из которых родным языком считали 55 % эвенкийского населения[93]. По переписи 1970 года численность эвенков составляла 25149 человек, при владении родным языком 52 %[94]. В 1989 году численность эвенков увеличилась до 30163 человек, при снижении владения родным языком до 30,5 %[95].
Согласно переписи 2002 года в России проживали 37116 эвенков. Уровень владения родным языком сократился до 20,4 %[96]. По переписи 2010 г. численность эвенков России составила 37843 человека, при владении родным языком 11,4 %. По данным 2010 г. более половины эвенков России проживали в Якутии — 21008 человек[97].
В Китае, по данным переписи 2010 года, численность эвенков и орочонов вместе взятых была 39 534. Они образуют две из 56 официально признанных национальностей КНР.
В Монголии проживает от 1 до 2 тыс. эвенков, часть из которых сохранила функциональность диалекта эвенкийского языка.
Эвенки в мире
Численность эвенков в России
По итогам переписи 2010 года[98] в России проживают 37 843 эвенка, в том числе:
Хотя в России обычно считается, что эвенки живут в российской Сибири, на сопредельной территории Китая они представлены четырьмя этнолингвистическими группами, общая численность которых превосходит численность эвенков в России: 39 534[99] против 37 843. Эти группы объединены в две официальные национальности, проживающие в Эвенкийском автономном хошуне автономного района Внутренняя Монголия и в соседней провинции Хэйлунцзян (уезд Нэхэ):
Орочоны (кит.упр.鄂伦春族, пиньиньÈlúnchūn Zú) — 8650 человек по переписи 2010 года, которые равномерно распределены во Внутренней Монголии и провинции Хэйлунцзян, а также незначительно в провинции Ляонин[100]. Около половины говорит на орочонском диалекте эвенкийского языка. В материальной культуре и ментальности орочонов Китая сохраняется влияние охотничьих традиций эвенков[101].
Эвенки (кит.упр.鄂温克族, пиньиньÈwēnkè Zú) — 30 870 на 2010 год[100], проживают преимущественно во Внутренней Монголии и представлены группой эвенков-скотоводов, именуемых солон-эвэнки, что в переводе с эвенкийского означает «житель верховий реки (Амура)»[102][103].
В настоящее время в Китае оленеводы-эвенки являются очень малой этнической группой, численностью всего около двухсот человек. Практически все представители этой группы являются потомками представителей эвенкийских родов Якутии и Приамурья, мигрировавших в Китай в годы революции, гражданской войны и репрессий. Они носят неофициальное название йоко-эвэнкил, якутэ и говорят на диалекте северо-тунгусского языка, характерном для групп восточных эвенков. Сохранность культурных традиций этой группы находится под большой угрозой[104][105].
Хамниганы — эвенкийская группа, подвергшаяся сильному влиянию монгольских культурных традиций. Хамниганы говорят на монгольском и собственно хамниганском диалекте эвенкийского языка; эти так называемые «маньчжурские хамниганы» эмигрировали из России в Китай в течение нескольких лет после Октябрьской революции[106][107].
Динамика численности эвенков КНР (по данным всекитайских переписей населения)[108]
В Монголии эвенки представлены только смешанными эвенкийско-монгольскими родами — хамниганами (около тысячи человек), проживающими в Селенгинском аймаке.
Исследование SNP-маркеров Y-хромосомы забайкальских и амурских эвенков выявило, что в обеих популяциях на первом месте находится субклад C2b1a2-M48[англ.] (ранее С3с) Y-хромосомной макрогаплогруппы C, на втором — Y-хромосомная гаплогруппа N1a1a1a1b-M2118 (N1a1a1a1b1-M1982/M1993 и N1a1a1a1b1-M1993>N1a1-M2038>N1a1-Y25011). Также в обеих популяциях выявлены гаплогруппы R1a-M198 и I2-P37.2. Кроме того, у эвенков Приамурья выявлена гаплогруппа N1a1a1a1-CTS6967>N1a1-CTS3103>N1a1-B479, а у эвенков Забайкалья — гаплогруппа I1-M253[110][111]. У западных эвенков из Красноярского края (река Подкаменная Тунгуска) гаплогруппа C2b1a2-M48[англ.] или M86 (ранее C3c) достигает 70 %, гаплогруппа N1b-P43 — 27,5 %[112]. Более половины совпадающих митохондриальных линий эвенков, эвенов и якутов относятся к ветвям митохондриальных гаплогрупп С и D[113]. Y-хромосомная гаплогруппа R1b1b2-M269 присутствует у эвенков с частотой 2,4 %[114], E1b1b1a — с частотой 6,3%[115][116].
Базовыми, культурообразующими хозяйственными традициями эвенков являются охота и оленеводство. Охотничьи традиции стали основой этнографического комплекса в эпоху прототунгусской общности в неолите, не позднее 5-6 тыс. л. н., когда предки современных тунгусо-маньчжурских народов начали освоение горно-таёжного ландшафта Сибири[117].
В зависимости от ландшафтно-территориальных условий, охотничьи традиции разных групп эвенков отличались, однако важнейшими объектами охоты являлись крупные копытные животные, прежде всего лось и дикий олень. С XVII в. в среде эвенков широко распространилась охота на пушного зверя, которого до этого добывали попутно для личных нужд. Эвенки, являясь непревзойденными в мастерстве охоты, использовали различные способы промысла, среди которых преобладала индивидуальная охота скрадом, с использованием собак и охота на путях массовых миграций животных[118].
Важную роль для эвенков играло оленеводство, которое вошло в этнографический комплекс северных тунгусов не позднее 2,5-3 тыс. л.н. Прямые предки эвенков и эвенов приспособили традиции оленеводства для нужд охоты и кочевого образа жизни[119]; по меткому изречению В. Г. Богораза «олень окрылил эвенка», позволив многократно увеличить интенсивность и дальность маршрутов кочевий эвенкийских семей круглый год за счет верховой езды[120].
Колыбель эвенков
Рыболовство у большинства групп эвенков является сопутствующим видом хозяйствования, за исключением эвенков арктических территорий и некоторых групп Приамурья. Распространенными способами рыболовства у кочевых групп эвенков являлся покол с помощью остроги, а ловля при помощи самоловов, преимущественно в зимнее время[121]. Исторические традиции рыболовства северных тунгусов берут начало с позднего неолита и наглядно отражены в артефактах глазковской культуры Прибайкалья[122][123].
К более позднему времени относятся традиции скотоводства, заимствованные южными группами эвенков от монгольских групп, начиная с нач. н. э. в Приамурье, а позднее в Забайкалье. Скотоводство получило наибольшее развитие в среде эвенков-солонов и хамниган. В России скотоводческие группы носят локальное самоназвание мурчен — «конный»[124][125].
Культурные традиции эвенков основаны на системе экологического восприятия мира как органичного единства всех объектов природы, в которой человек является звеном мироздания, а не царем природы. Соответственно этой системе взгляда на окружающий мир, обычаи эвенков соответствуют требованиям бережного отношения к природе, направлены на достижение гармонии человека и окружающего мира. В традиционном мировоззрении эвенков все объекты и явления окружающего мира одушевляются — душу имеют все стихии, субъекты («душа-оми») и объекты мироздания («душа-мусун»)[126]. У эвенков существует система правил и запретов Одё, регулирующая хозяйственную деятельность: запрещается промысел сверх прямых потребностей семьи, небрежное отношение к добыче и многое другое[127]. Жизненный путь и совершенствование личности регулируются кодексом морально-нравственных требований, называемых Иты — «законы жизни»[128]. Формами соблюдения эвенкийских законов и правил жития является чрезвычайно разнообразные обрядовые традиции. Одним из важнейших законов эвенков является Нимат, который в упрощенной форме объясняется как соблюдение справедливости в распределении добычи[129][130].
Серия «Народы СССР» (тунгусы), почтовая марка СССР 1933 года
В Китае к эвенкийским административно-территориальным образованиям относятся Орочонский и Эвенкийский автономные хошуны во Внутренней Монголии и несколько национальных волостей и сомонов во Внутренней Монголии и Хэйлунцзяне.
Блюдами традиционной эвенкийской кухни являются — буузы, бухлер, семейские бульбяшные блины, пирожки с морковью, пироги с рыбой, оладушки с черемухой и оладушки с ореховыми ядрами (жмыхом), различные виды дичи[131].
В 1933 году в СССР была выпущена этнографическая серия почтовых марок «Народы СССР». Среди них была марка, посвящённая эвенкам (тунгусам).
Варламова Ю.А., Варламов А.Н."Сибирь" в эвенкийском фольклоре: к вопросу об этимологии топонима// Народы и культуры Северной Азии в контексте научного наследия Г.М. Василевич: сборник научных статей.— 2020.— С. 279—283.
Варламова Ю.А."Река" в культуре эвенков: географический ориентир и концепт// Языки и фольклор коренных народов Сибири и дальнего Востока: состояние и перспективы фундаментальных исследований: сборник научных статей.— 2021.— С. 177—184.
Варламов А.Н.Образ лося в мировоззрении и фольклоре тунгусо-маньчжурских народов: к вопросу о ранней истории тунгусов// Народы и культуры Северной Азии в контексте научного наследия Г.М. Василевич. Сборник научных статей..— 2020.— С. 269—274.
Василевич Г.М.Эвенки (к проблеме этногенеза тунгусов и этнических процессов у эвенков): доклад по опубликованным работам, представленный на соискание учёной степени д-ра ист. наук.— Л.: АН СССР, Ин-т этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая, 1968.— С.26—27.
Варламов А.Н.Байкал в зачинах эвенкийского эпоса: к вопросу об исторической прародине тунгусов// Вестник Северо-Восточного Федерального университета им. М.К. Аммосова. Серия Эпосоведение.— 2019.— № 4(16).— С. 42—50.
Варламов А.Н.Ранние стадии этногенеза и миграции тунгусов в эпических традициях эвенков// Вестник Северо-Восточного федерального университета им. М.К. Аммосова. Серия: Эпосоведение.— 2020.— № 3(19).— С. 30—41.
Окладников А.П.К изучению начальных этапов формирования народов Сибири: (Население Прибайкалья в неолите и раннем бронзовом веке)// Советская этнография.— 1950.— № 2.— С. 44—45.
Виллерслев Р., Витебски П., Алексеев А.А.Жертвоприношение как идеальная охота: объяснение истоков доместификации северного оленя с точки зрения космологии// Этнографическое обозрение.— 2016.— № 4.— С. 154.
Сунь Цзиньцзи.Древние народы Приморья и Приамурья в китайских письменных источниках// Древняя и средневековая история Восточной Азии. К 1300-летию образования государства Бохай: материалы междунар. науч. конф. (Владивосток, 21-26 сентября 1998 г.).— 2001.— С. 52—65.
Мелихов Г.В.Процесс консолидации маньчжурских племен при Нурхаци и Абахае (1591-1644 гг.)// Маньчжурское владычество в Китае: Сборник научных статей.— 1966.— С. 77—97.
Kim L.Ethnic Chrysalis: Chinas Orochen people and the legacy of Qing borderland administration.— Cambrige, Massachusetts: Harvard Univercity Asia Center, 2019.— 360с.
Васильев А.П.Забайкальские казаки: исторический очерк: в 3 т. Т. 1.— Чита: Типография Войскового Хозяйственного Правления Забайкальского казачьего войска, 1916.— С.18—22.
Акты исторические, собранные и изданные археографическою комиссиею. Т. IV. 1645-1676.— СПб.: Типография II-го Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1842.— С.454—455.
Дополнения к актам историческим, собранные и изданные археографической коммиссией: в 12 т. Т. 3/под. ред. Я. И. Бередникова, М. А. Коркунова.— СПб.: Тип. Эдуарда Праца, 1848.— С.175—176.
Дополнения к актам историческим, собранные и изданные археографической коммиссией: в 12 т. Т. 10/под. ред. А. И. Тимофеева.— СПб.: Тип. Эдуарда Праца, 1867.— С.342, 344-346, 351-356.
История Сибири: в 2 ч. Ч. 2. Период с 1660 г. до воцарения Императрицы Екатерины Петровны/сост. В. К. Андриевич.— СПб.: Типография В. В. Комарова, 1889.— С.357.
Акты исторические, собранные и изданные археографическою комиссиею. Т. IV. 1645-1676.— СПб.: Типография II-го Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1842.— С.455.
Бантыш-Каменский Н.Н.Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619 по 1792-й год.— Казань: Типография Императорского университета, 1882.— С.15—18.
Варламов А. Н., Варламова Ю. А.Историческая роль Гантимура и забайкальских эвенков в присоединении Забайкалья к Российской империи// Сибирский антропологический журнал.— 2021.— Т. 5, № 2.— С. 9—18.
Бантыш-Каменский Н.Н.Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619 по 1792-й год.— Казань: Типография Императорского университета, 1882.— С.215—216.
Васильев А.П.Забайкальские казаки: исторический очерк: в 3 т. Т. 2.— Чита: Типография Войскового Хозяйственного Правления Забайкальского казачьего войска, 1916.— С.7, 34, 51, 57-58, 206-209, 226, 233-234.
Пестерев В.И.Гражданская война на северо-востоке России и антикоммунистические выступления в Якутии (1918-1930 гг.)..— Якутск: ЯНЦ СО РАН, 2008.— 564с.
Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 года. Том IV. Национальный состав населения СССР, союзных и автономных республик, краев, областей и национальных округов.— М.: Статистика, 1973.— С.10.
Ставров И.В.Тенденции демографического развития неханьских национальностей Северо-Восточного Китая (начало XXI века)// Вестник Дальневосточного отделения Российской академии наук.— 2013.— № 4(170).— С. 148.
Гомбоева С.В.Особенности материальной культуры орочонов Китая (на материале экспедиций)// Вестник Бурятского государственного университета.— 2015.— № 8.— С. 127—130.
Булатова Н.Я.Новые материалы по солонскому языку// Acta Linguistica Petropolitana. Труды института лингвистических исследований.— 2013.— Т. 9, № 3.— С. 147—165.
Булатова Н.Я.Предварительные итоги экспедиции к тунгусским народам Северо-Востока Китая// Социальные взаимодействия, языки и ландшафты в Сибири и в Китае (эвенки, эвены, орочоны и другие группы). Труды Третьей Международной Междисциплинарной Тунгусской конференции: сборник научных статей.— 2019.— С. 48—60.
Ставров И. В. Тенденции демографического развития неханьских национальностей Северо-Восточного Китая (начало XXI века) // Вестник Дальневосточного отделения Российской академии наук. — 2013. — № 4 (170). — С. 148
Агджоян А. Т., Богунов Ю. В., Богунова А. А., Каменщикова Е. Н., Запорожченко В. В., Пылёв В. Ю., Короткова Н. А., Утриван С. А., Схяляхо Р. А., Кошель С. М., Балановский О. П., Балановская Е. В. Мозаика генофонда эвенков: забайкальский и амурский сегменты // Вестник Московского университета. — Серия XXIII: Антропология. — 2019. № — 3. — С. 67—76.
Харьков В. Н. Структура и филогеография генофонда коренного населения Сибири по маркерам Y-хромосомы. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора биологических наук. Томск, 2012.
Варламова Г.И.Эвенкийские традиции Иты, запреты-обереги Одё// Этнопсихология: Актуальные проблемы современного мира. Материалы межрегиональной научно-практической конференции.— 2015.— С. 39—48.
Расцветаев М.К.Тунгусы мямяльского рода: Соц.-экон. очерк с прилож. тунгус. бюджетов (АН СССР. Труды совета по изучению производ. сил. Серия Якутск. Вып. 13).— Л.: Изд-во АН СССР, 1933.— С.34.
Сирина А. А. Катангские эвенки в XX веке: расселение, организация среды жинедеятельности. — 2-е изд-е, испр. и доп. — Москва-Иркутск: Изд-во «Оттиск», 2002. — 286 с., ил
Ставров И.В. Реализация национальной политики КПК в северо-восточных провинциях КНР (1978 - 2002 гг.): дис...канд. ист. наук / ИИАЭ ДВО РАН. - Владивосток, 2007. - 198 с. DOI: 10.13140/RG.2.2.10221.84963
Bloch A.Longing for the Kollektiv: Gender, Power, and Residential Schools in Central Siberia // Cultural Anthropology, Vol. 20, No. 4 (Nov., 2005), pp.534–569.(англ.)
Grenoble L. A. Morphosyntactic change: the impact of russion on evenki // Studies in Slavic and General Linguistics, Vol. 28, Languages in Contact (2000), pp.105–120.(англ.)
Heyne F. G. The Social Significance of the Shaman among the Chinese Reindeer-Evenki // Asian Folklore Studies, Vol. 58, No. 2 (1999), pp.377–395.(англ.)