Loading AI tools
президент Франции в 19 веке Из Википедии, свободной энциклопедии
Мари́ Жозе́ф Луи́ Адо́льф Тье́р (фр. Marie Joseph Louis Adolphe Thiers, 26 жерминаля V года (15 апреля 1797, Марсель, — 3 сентября 1877, Сен-Жермен-ан-Ле) — французский политический деятель и историк. Автор трудов по истории Великой французской революции. При Июльской монархии — несколько раз премьер-министр Франции. Первый президент французской Третьей республики (временный, до принятия конституции, 1871—1873). Член Французской академии (с 1833; на кресле № 38).
Луи Адольф Тьер | |
---|---|
фр. Louis-Adolphe Thiers | |
![]() | |
![]() | |
31 августа 1871 — 24 мая 1873[1] | |
Предшественник | Луи-Наполеон Бонапарт |
Преемник | Патрис де Мак-Магон |
31 августа 1871 — 24 мая 1873 | |
Совместно с | Жозеп Кайксаль-и-Эстраде |
Предшественник | Наполеон III Бонапарт |
Преемник | Патрис де Мак-Магон |
22 февраля 1836 — 31 марта 1839 | |
Монарх | Луи-Филипп I |
Предшественник | Виктор де Брольи |
Преемник | Луи-Матьё Моле |
1 марта — 29 октября 1840 | |
Предшественник | Никола Жан де Дьё Сульт |
Преемник | Франсуа Пьер Гийом Гизо |
1 марта — 29 октября 1840 | |
Монарх | Луи-Филипп I |
Предшественник | Никола Жан де Дьё Сульт |
Преемник | Никола Жан де Дьё Сульт |
22 февраля — 6 сентября 1836 | |
Предшественник | Виктор де Брольи |
Преемник | Луи-Матьё Моле |
Рождение |
15 апреля 1797 Марсель, Франция |
Смерть |
3 сентября 1877 (80 лет) Сен-Жермен-ан-Ле, Франция |
Место погребения | |
Имя при рождении | фр. Marie-Joseph-Louis-Adolphe Thiers |
Супруга | (с 1833 года) Элиз Тьер (1818—1880) |
Партия | |
Образование | |
Автограф |
![]() |
Награды | |
![]() | |
![]() |
Сын торговца в Марселе, разорившегося во время революции и сделавшегося ремесленником. Ещё в школе Тьер обратил на себя внимание редкими способностями, благодаря чему получил дальнейшее воспитание в колледже на средства общины; окончив курс на юридическом факультете, стал адвокатом. В 1820 году написал на премию, предложенную академией, «Eloge de Vauvenargues» — «Похвала Вовенаргу»; академия признала за его работой выдающиеся литературные заслуги, но отказала в премии ввиду революционных тенденций автора и назначила новый конкурс. На следующий год автором работы на ту же тему, отличавшейся столь же высокими литературными достоинствами, но написанной совершенно в противоположном направлении и потому получившей премию от роялистской академии, оказался тот же Тьер. В 1821 году он переехал в Париж, где поселился вместе со своим неразлучным другом Минье.
Сначала Тьер и Минье испытывали крайнюю нужду, но Луи Адольф Тьер быстро и близко сошёлся с либеральным депутатом П.-Л. Манюэлем, потом Ж. Лаффитом и начал сотрудничать в «Constitutionnel», где писал как критические статьи по вопросам искусства и литературы, так и статьи политические. В 1822 году появился сборник его статей о художественной выставке: «Le Salon de 1822» (особенно высоко он оценивал тех художников, которые тяготели к формирующейся во Франции романтической школе, в частности Жилло Сент-Эвра). В следующем году он выпустил в свет описание своего путешествия на юг под заглавием «Les Pyrénées, ou le Midi de la France pendant les mois de novembre et de décembre 1822» (Париж, 1823; 3 издание 1833). Эта книга была проникнута политическими тенденциями и горячо отстаивала принцип свободы торговли против протекционизма. Работы Тьера создали успех журналу «Constitutionnel» и доставили автору обеспеченное положение.
В то же время Тьер работал над своим обширным трудом «Histoire de la révolution française depuis 1789 jusqu’au 18 brumaire»-«История французской революции начиная с 1789 года вплоть до 18 брюмера»(Париж, 1823—1827; первые два тома написаны в сотрудничестве с Феликсом Боденом). Труд этот был первой подробной и вместе с тем научной историей революции (одновременно с ним в 1824 году появилась история революции Минье, также научная, но гораздо более краткая). В сочинении Тьера поражало уменье говорить обо всём тоном специалиста; картины битв и походов свидетельствовали о знакомстве с военным делом, страницы, посвящённые финансам, как будто были написаны финансистом. Изящный язык и яркие характеристики главных деятелей революции обеспечивали книге успех в широкой публике.
Идея причинности проникала все сочинение; события революции не являлись случайностью или проявлением злой воли революционеров, но вытекали одно из другого с логической необходимостью; Тьера упрекали даже в историческом фатализме. Его обвиняли также в поклонении успеху; и действительно, он сочувствует Мирабо, пока Мирабо находится на вершине своего могущества; потом сочувствие его переносится на жирондистов, которых он называет самыми просвещёнными и самыми великодушными людьми эпохи — но вместе с тем он утверждает, что они повредили делу революции и свободы и вполне заслужили свою участь. По очереди он сочувствует Дантону, Робеспьеру и, наконец, Наполеону, изменяя первым двум и вполне оправдывая их казнь, как только им изменяет счастье. Успех, по мнению Тьера, венчает истинные достоинства, а неуспех — почти всегда результат ошибок. 18-е брюмера Тьер признает не преступлением, подобно Минье, а необходимостью не только исторической, но и моральной, и видит в нём спасение Франции от угрожавшей ей анархии. Впрочем, есть лица, по отношению к которым антипатия объясняется не только их неудачей: это Бурбоны. Есть также лицо, симпатия к которому проходит через всё произведение Тьер, независимо от удач или неудач: это герцог Шартрский (впоследствии король Луи-Филипп).
«История революции» Тьера имела крупное политическое значение. Господствовавшее в обществе отношение к революции было в то время чисто отрицательное. Существовали, конечно, и другие тенденции, но они долго не находили достаточного выражения в литературе. Книга Тьера была лучшим для своего времени выражением этих тенденций; она вся дышала сочувствием к делу революции и любовью к свободе. Она имела сразу громадный успех; в течение полустолетия она разошлась более чем в 150 тыс. экземпляров. В следующие её издания Тьер вносил значительные поправки в зависимости от изменения его политических воззрений. Избавляя книгу от некоторых частных недостатков, они лишали её строгой выдержанности тона и уменьшали то воодушевление к свободе и революции, которое проникало её первое издание (15 изд. П., 1881; в счёт изданий не входят многочисленные дешёвые издания, дополнением к книге служит изданный Тьером «Atlas de l’histoire de la Révolution française»).
В промежуток между разными томами «Истории» Тьер успел выпустить книгу «Law et son système» (Париж, 1826) о финансовой афере Джона Ло. По окончании истории революции Тьер задумал писать всеобщую историю и в видах собирания материалов решил отправиться в кругосветное путешествие. Он уже взял паспорт и купил билет на пароход, когда 5 августа 1829 года явился декрет о назначении министерства Полиньяка; этим декретом королевская власть объявляла войну нации. Человек, желавший играть политическую роль, не мог в такое время покидать страну, и Тьер остался на родине.
Вместе с Минье и Арманом Каррелем он основал в конце 1829 года газету «National» со строго оппозиционным направлением; 1 января 1830 года появилась в этой газете передовая статья, написанная Тьером, в которой определялась её программа: верность династии Бурбонов, но при условии строгого соблюдения конституционной хартии 1814 года. Так как правительство Карла Х не обнаруживало ни малейшего желания соблюдать хартию, то уже в феврале 1830 года газета заявила о возможности кандидатуры герцога Орлеанского на французский трон; за этим последовал процесс и присуждение Тьера к значительному штрафу, который был покрыт общественной подпиской.
Другая статья Тьера носила название «Король царствует, но не управляет» (янв. 1830) — принцип, скоро принятый сторонниками конституционной монархии как основа конституционного государственного строя[3]. Когда появились июльские ордонансы, Тьер составил прокламацию против них, в которой доказывал, что ордонансы нарушают хартию, что, следовательно, во Франции наступило состояние бесправия и этим самым правительство освободило граждан от обязанности повиновения. Он настоял на том, чтобы прокламация появилась с подписями; в числе других подписался и он сам. 26 и 27 июля он был душой всех собраний в отеле Лаффита; 28 июля он скрывался, так как был отдан приказ об его аресте, но 29 июля он был в Париже и раздавал сражающимся на баррикадах составленную им прокламацию, в которой указывал на герцога Орлеанского как на желательного главу государства.
После вступления на престол Луи-Филиппа Тьер был назначен членом государственного совета, во время министерства Лаффита (ноябрь 1830 — март 1831) был товарищем министра финансов. В то же время Тьер был выбран в палату депутатов. Сперва он явился в ней представителем идей революции 1830 года, требовал защиты Бельгии и всех борющихся за свободу народностей, много говорил о свободе печати. С апреля 1831 года тон его речей стал заметно меняться. Неожиданно он оказался сторонником консервативного министерства Казимира Перье (1831—1832 годы), высказался безусловно против присоединения Бельгии к Франции, выступил защитником наследственности звания пэра и сторонником протекционистской системы, вообще противником крутых реформ. Фразы о «порядке» все чаще и чаще стали заменять прежние фразы о «свободе». В своих речах он обнаружил выдающийся ораторский талант и большую эрудицию в финансовых, торговых и общеполитических вопросах. По словам Бальзака, Тьер
«дебютировал на трибуне в качестве революционера; с южной пылкостью он подражал Дантоновскому красноречию и притом очень удачно; но скоро он убедился, что громкие фразы, величественные движения не идут к его тонкому, хриплому, слабому голосу, к его маленькой фигурке и — вероятно, по совету Талейрана — изменил тон своих речей; они стали холоднее, он видимо заботился о точности и ясности выражений и несравненно реже прибегал к пафосу… В его речах стал заметен характер добродушия, весёлости, шутливости».
Через несколько месяцев после смерти Казимира Перье Тьер вошёл в состав так называемого министерства 11 октября (1832 год), которое в течение 3 ½ лет своего существования пережило несколько кризисов, несколько раз переменило своих президентов и заново перераспределило портфели, но в сущности оставалось тем же самым; цвет ему придавали Тьер и Гизо, первый — как представитель левого центра, второй — как глава правого центра. Сперва Тьер был министром внутренних дел, потом торговли, потом опять внутренних дел. От прежнего радикализма Тьера осталось уже очень мало; изменение его убеждений произошло параллельно с изменением убеждений крупной буржуазии, представителем которой был Тьер. Министерство и сам Тьер в частности подвергались резким нападкам со стороны «National», руководимого теперь Арманом Каррелем; Тьер отвечал судебными преследованиями против этого органа, как и против других органов оппозиции. С чрезвычайной суровостью расправлялся Тьер с восстаниями, особенно с лионским и парижским (1834). После покушения Фиески на жизнь Людовика-Филиппа Тьер поддерживал так называемые сентябрьские законы (1835 г.), стеснявшие свободу печати (увеличением размера залога от газет, угрозой штрафа до 50000 франков за возбуждение ненависти к правительству и подстрекательство к мятежу, запрещением выражать симпатии к республиканскому режиму и т. д.), вводившие тайную подачу голосов для присяжных заседателей, понижавшие с 8 до 7 число голосов присяжных, достаточных для обвинения, и т. д. Ранее (1834 г.) был проведён закон, требовавший предварительного разрешения на право уличной торговли вразнос газетами и книгами, а также закон против свободы ассоциаций.
В качестве министра торговли Тьер покровительствовал бирже; при нём особенно развилась во Франции биржевая игра. Он много сделал для улучшения путей сообщения во Франции, в частности для постройки сети железных дорог. Под его влиянием правительство не только не противодействовало возродившемуся культу Наполеона, но покровительствовало ему; делом Тьера была постановка на Вандомской колонне статуи Наполеона.
Соперничество между Тьером и Гизо, имевшее скорее личный характер, чем политический, привело к падению министерства 11 октября и к сформированию министерства Тьера, в котором он, кроме президентства, взял себе портфель иностранных дел. Министерство продержалось всего 6 месяцев, с 22 февраля по 25 августа 1836 года, и вышло в отставку вследствие разногласий с королём. В следующие четыре года Тьер занимался научными работами и руководил в палате династической оппозицией; участвовал в коалиции 1838—1839 года против министерства Моле.
1 марта 1840 года Тьер составил свой второй кабинет, в котором взял себе портфель иностранных дел; кабинет был однородным и состоял из членов левого центра; главными его членами, кроме самого Тьера, были Ремюза и Кузен. В палате депутатов его поддерживал Одилон Барро, в палате пэров Тьер заручился поддержкой Брольи. Своего главного соперника Гизо Тьер держал вдали, на посту лондонского посла. Управляя этим министерством, Тьер говорил в палате: «Я сын революции, я родился в её недрах, в этом заключается моя сила». В действительности это были лишь одни слова: Тьер поставил своей задачей балансировать между разными партиями, по возможности охраняя существующий порядок. «Ни к одной партии не отношусь я с предубеждением, — говорил он в своей программной речи. — Я не верю, чтобы существовала одна партия, преданная порядку, другая — преданная беспорядку. Я верю, что все партии в равной степени желают порядка… Передо мной только добрые граждане». Министерство Тьера сделало попытку провести конверсию государственной ренты, но отступило перед противодействием палаты пэров и короля. Оно дало разрешение на постройку нескольких важных железнодорожных линий с правительственной гарантией; оно поручило принцу Жуанвильскому (сыну короля) перевезти в Париж прах Наполеона. В области иностранной политики оно решило поддержать Мухаммеда-Али Египетского против Турции и четверного союза (Англии, Пруссии, Австрии и России). Вследствие этого отношения с названными державами настолько обострились, что Тьер начал приводить армию и флот на военное положение. В тронной речи, которою должна была открыться осенняя сессия парламента в 1840 году, предполагалось возвестить предстоящий новый набор 300 тыс. новобранцев, возведение укреплений вокруг Парижа и целый ряд других соответственных мер. Король, не сочувствовавший военным замыслам своего министра, отказался произнести эту речь, и министерство подало в отставку; его место заняло министерство Сульта — Гизо (29 октября 1840 г.).
Тьер был крайне раздражён на короля и в своей речи в палате возложил на него ответственность, вступая таким образом в решительное противоречие со своей конституционной теорией; король никогда не мог простить ему этого и после 1840 года питал к Тьеру антипатию. Из проектов, предложенных Тьером, его преемники усвоили себе только проект укреплений вокруг Парижа. Тьер решительно поддерживал его в палате, доказывая, что эти укрепления сделают Париж неприступным для всякого врага, что доставка провианта в осаждённый Париж не может быть отрезана и, следовательно, взятие Парижа голодом будет также невозможно; ввиду этого Тьер рекомендовал палате ассигновать кредит в 133 млн. Оппозиция подвергала суровой критике стратегические соображения Тьера и доказывала, что форты возводятся не против иностранцев, а на случай внутренней войны. На последнее Тьер возражал, что правительство, которое осмелилось бы бомбардировать Париж, покрыло бы себя несмываемым позором. Кредиты были ассигнованы, и форты воздвигнуты. Война 1870—1871 годов доказала ошибочность стратегических соображений Тьера, а во время усмирения коммуны правительству Тьера пришлось пойти на уступки коммунны. В следующие годы Тьер явился во главе династической оппозиции против министерства Гизо; тон его речей опять значительно поднялся. Он подвергал резкой критике всю деятельность министерства, которое он упрекал в измене революции; он говорил против иезуитов (2 мая 1845 года), настаивал на несовместимости звания депутата с государственной службой. Во имя гуманности он протестовал против убийств в Галиции, против бомбардирования Палермо, упрекая правительство в индифферентизме по отношению к Италии, в поддержке Зондербунда. В таком же тоне писал Тьер и статьи в «Constitutionnel». Статьи и речи его читались в кафе и на собраниях с таким же восторгом, как в 1830 году его статьи в «National»; он вновь приобрёл популярность среди радикальных элементов. Он много путешествовал, в особенности по Германии и Италии, изучая места, отмеченные кампаниями Наполеона I.
В 1845 году появились первые тома его «Histoire du Consulat et de l’Empire», 20-й том которой вышел лишь в 1862 году (21-й, заключающей в себе указатель, — в 1869 г. Есть позднейшие, дешёвые издания в 5 т. К книге издан «Atlas de l’histoire du Consulat et de l’Empire»). В научном отношении эта книга, являющаяся прямым продолжением истории революции, стоит выше последней; Тьер располагал для неё громадным неопубликованным материалом, заключающимся в различных архивах, в которые он получил доступ во время своего министерства[4]. Тон этой книги несколько иной, чем тон «Истории революции»: о «порядке» в ней говорится больше, чем о «свободе». Главным героем её является Наполеон, к которому Тьер питает настоящее благоговение, хотя и признает ошибочность многих его мер. Вместе с Беранже и Виктором Гюго Тьер в своих литературных произведениях немало потрудился для реабилитации Наполеона, которой он способствовал как министр; он подготавливал, сам того не зная, создание Второй империи. Тарле Е.В. отмечая роль Тьера в создании «наполеоновской легенды» писал: «Он (чрезвычайно, впрочем, мягко) порицает Наполеона только за те войны, которые тот проиграл. Написана она в общем в восторженных тонах. Это исключительно политико-дипломатическая и военная история. Экономики Тьер не знает и даже не подозревает, что она нужна для понимания истории. Его труд имел громадное влияние и читался нарасхват, чему способствовал блеск изложения»[5].
Когда министерство Гизо стало наконец немыслимым, Людовик-Филипп, упорствовавший до последней минуты, в ночь на 24 февраля 1848 года пригласил к себе Тьера и поручил ему составить кабинет, который, как он думал, мог спасти монархию. Тьер принял предложение и утром 24 февраля напечатал и распространил прокламацию с заголовком: «Свобода! Порядок! Единение! Реформа!». Прокламация не произвела ни малейшего впечатления. В 9 часов утра Тьер вернулся во дворец и заявил королю: «Ваше Величество! Слишком поздно!» Действительно, было уже поздно: революция совершилась. Во время выборов в учредительное собрание Тьер выступил в Марселе в качестве республиканца, но был забаллотирован. 4 июня 1848 года он был выбран сразу в четырёх департаментах и принял избрание от департамента Нижней Сены. В собрании Тьер занял место в правом центре, что объяснялось изменением не столько его взглядов, сколько характера партий. В первой же речи он заявил о своём присоединении к республике: «республика разделяет нас менее всякой другой формы правления», — сказал он. Во все время существования Второй республики Тьер боролся против радикалов и почти по всем вопросам вотировал с консерваторами. В июньские дни 1848 года он стоял за диктатуру генерала Кавеньяка; написал книгу «Du droit de propriété», направленную против Прудона и социалистов вообще. При выборе президента республики (декабрь 1848 года) некоторые выдвигали Тьера, но когда его кандидатура была отклонена, то Тьер агитировал за Людовика-Наполеона.
В законодательном собрании 1849—1851 годов он был одним из вождей монархистов, одинаково враждебных и президенту, и республиканцам; он подал голос за закон о начальном образовании, отдававший школу в руки духовенства, за закон 31 мая (1850 г.), ограничивший всеобщую подачу голосов. 2 декабря 1851 года Тьер был арестован и выслан из Франции, но уже в августе 1852 года ему было разрешено вернуться на родину, и Наполеон III стал даже приглашать его на придворные балы, называя его «нашим национальным историком». Долго Тьер стоял в стороне от политики, оканчивая свой исторический труд, но в 1863 году он был выбран в законодательный корпус, где явился крупным деятелем оппозиции. Он отстаивал свободу печати, говорил против полицейского произвола правительства; всего чаще выступал он по вопросам иностранной политики, упрекая правительство в непростительных ошибках. Когда Франция допустила разгром Австрии, Тьер произнёс знаменитую фразу: «Не осталось более ошибки, какую не совершило бы правительство». В 1869 году Тьер был переизбран в законодательный корпус. Даже министерство Оливье не примирило Тьера с империей, и он по-прежнему боролся с ней. В январе 1870 года выступил против её торговой политики, отстаивая протекционизм.
После падения Наполеона III правительство национальной обороны 13 сентября 1870 года отправило Тьера к лондонскому, потом флорентийскому, венскому и санкт-петербургскому двору. Везде Тьер был принят с выражениями самой глубокой симпатии к нему лично и к Франции, но нигде не добился действительной помощи.
8 февраля 1871 года Тьер был избран в Национальное собрание в 26 департаментах; это объясняется тем, что почти все партии, кроме бонапартистской, поместили его в свои списки. 17 февраля национальное собрание избрало его громадным большинством голосов «главой исполнительной власти». Через два дня он составил свой кабинет, в котором сам сохранил президентство. В кабинет входили представители различных партий (Жюль Фавр, Пикар, Жюль Симон, Дюфор, Гуляр, Ларси). В своей речи в национальном собрании Тьер убеждал все партии соединиться и действовать заодно, пока не будет заключён окончательный мир и страна не получит возможности высказаться. На почве этой речи состоялось временное перемирие между почти всеми партиями, известное под именем Бордоского договора. Тьер заявил себя республиканцем, и хотя он прибавил, что «наша республика будет консервативнейшей из республик», но всё-таки республиканцы могли считать его своим; орлеанисты считали его своим ввиду его старых заслуг; легитимисты и бонапартисты видели в нём наименьшее из возможных для них зол. Таким образом, Тьер примирил всех и очень искусно сумел пользоваться силами республиканцев для ведения в сущности монархической политики. Он не смещал бонапартистских чиновников, но охотно давал отставку тем немногим чиновникам-республиканцам, которых успело назначить правительство национальной обороны. При его поддержке национальное собрание приняло те меры (требование уплаты по векселям, требование уплаты квартирных денег, закон о назначении городских мэров правительством и т. д.), которые дали ближайший повод к восстанию Парижской коммуны 18 марта 1871 года. С большой энергией и жестокостью вёл Тьер борьбу с коммуной. Именно за это уцелевшие коммунары называли низкорослого Тьера «кровавым карликом» (что было подхвачено Карлом Марксом).
31 августа 1871 года национальное собрание избрало Тьера президентом Французской Республики сроком на три года. 74-летний Тьер — самый пожилой президент Франции на момент первого избрания.
Характер управления остался тот же. Тьер сам по-прежнему был не только президентом республики, но и президентом кабинета. Его управление с внешней стороны имело громадный успех. Ему удалось заключить для уплаты военной контрибуции несколько заграничных займов, которые покрывались по подписке в несколько раз; благодаря этому при нём была уплачена значительная часть контрибуции. Через несколько месяцев после окончания войны и усмирения коммуны Франция вновь заняла место в ряду великих держав, пользуясь всеобщим признанием и уважением. Во внутренней политике Тьер искусно балансировал между партиями, по-прежнему склоняясь скорее на сторону монархистов и клерикалов. Он противился всеобщей военной повинности, стоял за пятилетнюю службу в войсках, не соглашался на закон о светском и обязательном начальном обучении, отстаивал протекционизм; во всё время его управления шли процессы печати.
Несколько раз он подавал в отставку, но так как он долго был незаменим ввиду престижа за границей и умел примирять партии, то национальное собрание не принимало его отставки. Долго, однако, такое положение вещей продолжаться не могло. 19 мая 1873 года в национальном собрании был сделан запрос по поводу произведённых Тьером изменений в составе министерства (Тьер уволил Жюля Симона, ненавистного клерикалам, и одновременно Гуляра, ненавистного левой); сильную речь против Тьера произнёс Виктор де Брольи[англ.]. Тьер защищался лично, но тем не менее принятый правительством простой переход к очередным делам был отвергнут 360 голосами против 344. Тьер подал в отставку, и она, может быть неожиданно для него самого, была принята большинством 368 против 338 (23 мая 1873 года).
После этого Тьер редко выступал в национальном собрании. В 1876 года он был избран в палату депутатов. 16 марта 1877 года он был одним из 363, вотировавших недоверие министерству Брольи. После этого многие ожидали и желали нового его возвышения, но через несколько месяцев он умер от инсульта.
Похоронен на кладбище Пер-Лашез.
Предположительно в честь Тьера назван астероид (125) Либератрикс, поскольку его усилиями Франция, уплатив контрибуцию, была освобождена от немецких оккупационных войск.
Дело, совершенное Тьером, громадно; вся история Франции в течение полувека так или иначе связана с его именем: он оставил видный след также в науке. Способность его к труду была удивительная. Немногие умели так, как он, ладить с людьми и примирять разногласия. Несмотря на это, Тьер пользовался широкими симпатиями разве только в молодости. В последние годы его жизни он возбуждал ненависть всех радикальных элементов страны и недружелюбное чувство элементов консервативных, как ранее сумел возбудить неприязнь к себе короля Людовика-Филиппа. Во всей его лихорадочной деятельности движущим мотивом, по довольно распространённому мнению, было сильно развитое тщеславие и честолюбие. Виктор Гюго в своих посмертных записках так отзывается о нём: «Я всегда испытывал к этому знаменитому государственному человеку, выдающемуся оратору, посредственному писателю, к этому узенькому и маленькому сердцу неопределённое чувство отвращения, удивления и презрения». «Наружность Тьера (так описывает её его биограф Ломени) невольно обращала на него общее внимание; маленького роста, с огромными очками на небольшом носу, с провинциальным акцентом в голосе, с постоянным подёргиванием плеч, вечно размахивающий руками, бесцеремонный в своих приговорах, Тьер казался всем большим оригиналом».
Собрание речей Тьера вышло в свет в 15 томах (1879—83, с 16-м томом-указателем) под загл. «Discours parlementaires».
Кроме названных выше сочинений, он написал:
«Историю Французской революции» на русский язык начала переводить до своего отъезда в США З. А. Рагозина.
Имя Тьера как историка наполеоновского времени упоминается в "Войне и мире" Л.Н.Толстого. Толстой дает свою трактовку исторических сцен, упомянутых историком.
Seamless Wikipedia browsing. On steroids.
Every time you click a link to Wikipedia, Wiktionary or Wikiquote in your browser's search results, it will show the modern Wikiwand interface.
Wikiwand extension is a five stars, simple, with minimum permission required to keep your browsing private, safe and transparent.